Книга Измена. Игра на выживание, страница 75 – Луиза Анри

Тревожный звонок разбудил Оливию глубокой ночью. Не телефон у кровати — старый, резкий звонок внутренней связи, висевший в коридоре. Сердце бешено заколотилось. За окном — кромешная тьма. Время, когда случается самое страшное.

Она накинула халат, вышла в коридор. Охрана у ее двери стояла по стойке смирно, лица напряжены, но избегали ее взгляда. По коридору бесшумно прошмыгнули двое людей Тихона — не охраны, а «чистильщиков», те самые безликие тени, которых обычно не видно. Они направлялись в сторону служебного крыла. Туда, где были старые склады... и подвал.

Холодный ужас сковал Оливию. Нашли . Слово всплыло само собой. Нашли заговорщиков. Или поймали их с поличным. Или... начали.

Она не думала, действовала на инстинкте. Схватив фонарик (электричество в коридорах горело, но там, внизу...), она пошла следом, стараясь ступать бесшумно. Охранник у ее двери сделал шаг, чтобы остановить, но она бросила на него взгляд — не просящий а, полный неотложной необходимости. Он замешкался, и этого хватило. Она скользнула в темный проход за «чистильщиками».

Спуск в подвал был узкой, крутой бетонной лестницей. Воздух становился холоднее, тяжелее, пахнущим сыростью, пылью и... чем-то еще. Медными? Ржавчиной? Нет. Кровью . Еще свежей.

Голоса долетали снизу. Резкие, командные. Голос Тихона, металлический и неумолимый. И голос... Яна . Низкий, хриплый, лишенный всякой эмоции, кроме леденящей, абсолютной власти. Голос судьи и палача в одном лице.

Оливия замерла на последних ступенях, прижавшись к холодной стене. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Она выглянула из-за угла.

Подвал был огромным, полупустым пространством, освещенным лишь несколькими тусклыми лампочками под потолком. В центре, под самым ярким светом, стоял Ян. Не в пижаме, а в черной рубашке и брюках, будто не спал вовсе. Рядом — Тихон, его каменное лицо в тенях казалось маской смерти. Перед ними на коленях, спиной к Оливии, были трое. Их руки связаны за спиной. Один трясся мелкой дрожью, другой сидел сгорбившись, третий — высокий, седой — сидел прямо, с непоколебимым, хотя и смертельно бледным достоинством. Ярослав.

По периметру, в тени, стояли люди. Не охрана виллы. Люди Ярослава? Или Яна? Их лица были скрыты, позы напряжены.

— ...деньги Сенатора, — доносился голос Тихона. Он читал с планшета, но звучало это как зачитывание приговора. — Передача данных о графике выездов, схемы охраны периметра... Попытка саботажа системы связи в ночь нападения у ресторана... Связь с изгнанной Ритой как посредником... Планируемое устранение "слабой точки" с последующей дестабилизацией... — Тихон поднял голову, его взгляд упал на Ярослава. — Предательство, Ярослав Васильевич. По всем пунктам. Своих. Пахана. Законов, по которым мы жили.

Ярослав не опустил головы. Он посмотрел прямо на Яна.

— Законы? — Его голос, обычно хриплый, сейчас звучал удивительно ясно, полный горечи и презрения. — Ты сам их растоптал, Ян. Ради этой... — он не закончил, но все поняли. — Ты ведешь нас к гибели. Сенатор — гидра. Отрубишь одну голову — две вырастут. А ты тратишь силы, кровь и уважение на защиту мишени! Я пытался спасти то, что мы строили! Спасти тебя от твоей же слабости!

Ян не шелохнулся. Только тень промелькнула в его глазах — не сомнение, а что-то более страшное: разочарование, переходящее в лед.