Книга Измена. Игра на выживание, страница 74 – Луиза Анри

Тихон наблюдал за этой перепалкой, не проронив ни слова. Его лицо оставалось маской, но Оливия, сидевшая напротив, заметила едва уловимое движение его зрачков, когда прозвучало слово «предательство». Он знал. Или подозревал. Его аналитический ум уже работал, сопоставляя факты, в том числе и ее, Оливии, случайное наблюдение за телефонным разговором Ярослава?

Ужин закончился в ледяной тишине. Ярослав встал первым, кивнув Яну с подчеркнутой, но пустой формальностью, и вышел, громко хлопнув дверью. Тихон последовал за ним через минуту, бросив на Яна короткий, ничего не значащий взгляд — отчет был закончен.

Ян сидел, сжав виски пальцами. Усталость и напряжение лежали на нем тяжелым грузом.

— Он не прав, — тихо сказала Оливия, больше для того, чтобы разрядить тишину. — Ты делаешь то, что должен.

Он поднял на нее глаза. В них не было гнева, только глубокая усталость и… тень сомнения?

— Ярослав стар, как эти стены. Он помнит времена, когда мы дрались за каждый клочок земли ножами и обрезками. Он не понимает врагов в дорогих костюмах и войн в тени. Для него сила — в кулаке и автомате. А я… — он тяжело вздохнул, — я вижу врага, которого не могу схватить за горло. И защищаю то, что можно сломать одним неверным шагом. Тебя. — Он протянул руку через стол, коснувшись ее пальцев. Прикосновение было теплым, но тревожным. — Он видит в этом слабость. Другие могут видеть так же.

Оливия сжала его пальцы. Ее собственный страх смешивался с ужасом за него. Ярослав не был просто ворчливым стариком. Он был опасен. И его слова о «сильных людях» и «ропоте» были не пустой угрозой. Она вспомнила телефонный разговор, слово «Рита». Это был заговор. Назревающий, опасный. И Ярослав стоял в его центре.

— Ян, — начала она осторожно, — Ярослав… он… — Как сказать? Как предупредить, не выдав свою случайную подслушанную тайну? Не спровоцировав ярость Яна против старого друга без железных доказательств?

Он перехватил ее взгляд, полный тревоги. Его собственные глаза сузились.

— Что с Ярославом, Оливия? — спросил он тихо, но очень внимательно. — Ты что-то видела? Чувствуешь?

Ее врачебная интуиция кричала «Опасность!». Но страх перед последствиями, перед возможной ошибкой, парализовал язык. Она лишь покачала головой, отводя взгляд.

— Просто… он кажется очень зол. И… опасен.

Ян долго смотрел на нее, его взгляд был тяжелым, анализирующим. Потом он кивнул, медленно отнял руку.

— Я знаю, — сказал он просто. Но в этих словах прозвучало нечто большее, чем признание настроения Ярослава. Звучало предупреждение. И для себя, и для нее. — Будь осторожна. Доверяй только Тихону. И… мне.

Он встал и ушел, оставив Оливию одну среди роскошной сервировки и недоеденной еды. Воздух в столовой казался отравленным. Ржавчина преданности разъедала стальные узы ближнего круга. Заговор зрел. И Оливия, со своей врачебной наблюдательностью и страхом, оказалась первой, кто учуял его запах — запах измены и старой крови. Теперь ей предстояло решить: молчать и надеяться, что Ян справится сам? Или найти способ предупредить его или Тихона, рискуя спровоцировать взрыв раньше времени? И как это сделать, если даже стены, казалось, имели уши Ярослава? Клетка не только защищала, но и душила, и теперь ее прутья угрожали стать ловушкой для них всех.