Книга Измена. Игра на выживание, страница 73 – Луиза Анри

Слабость. Слово висело в воздухе, когда Ярослав смотрел на нее, а потом переводил взгляд на Яна. Слабость Пахана. Из-за которой гибнут люди, теряются деньги, отменяются важные дела. Из-за которой сам Ярослав и его люди — ветераны, костяк организации — вынуждены превращаться в нянек для «пациентки».

Сегодня Оливия заметила нечто конкретное. Она вышла в библиотеку за другой книгой и случайно увидела Ярослава в дальнем конце коридора. Он стоял у окна, спиной, но его поза была напряжена, плечи подняты. Он что-то негромко, но страстно говорил в телефон. Оливия инстинктивно замерла за углом, сердце бешено колотясь. Она не разбирала слов, но уловила интонацию — жесткую, требовательную, полную скрытой угрозы. И одно слово, вырвавшееся чуть громче, прорезало тишину коридора: «… Рита …»

Сердце Оливии ушло в пятки. Рита . Змея, изгнанная, но не побежденная. Тень, обещавшая месть. И Ярослав говорил с ней? Или о ней? С таким тоном?

Она осторожно отпрянула, стараясь не шуметь, и вернулась в зимний сад, делая вид, что просто гуляла. Но внутри все кричало. Заговор . Старый волк, недовольный «слабостью» вождя, его отвлечением на женщину и войну с призраком Сенатора. И он нашел союзницу в изгнанной Рите? Или Рита была лишь связующим звеном с самим Сенатором? Идеальный посредник — знающая все ходы и выходы, озлобленная, готовая на все.

Вечером, во время ужина в малой столовой напряжение достигло пика. Ян был сосредоточен, расспрашивал Тихона о ходе расследования нападения, о следах, ведущих к Сенатору. Тихон отвечал лаконично, как всегда, но его каменное лицо казалось еще суровее. Ярослав сидел мрачно, ковыряя вилкой еду, почти не участвуя в разговоре. Его молчание было красноречивее слов.

— …ресурсы уходят в песок, — вдруг резко встрял Ярослав, когда Тихон упомянул о затратах на усиленную охрану и киберразведку. Он не смотрел на Оливию, но его слова висели в воздухе прямо над ее тарелкой. — Гоняемся за тенями, пока реальные проблемы нарастают. Рынок на востоке шатается, конкуренты чуют кровь. А мы тут… — он жестом обозначил роскошную столовую, охрану за дверью, — сидим в осаде из-за…

— Из-за того, что кто-то посмел ткнуть пальцем в мое самое больное место? — перебил Ян. Его голос был тихим, но в нем зазвенела сталь. Он положил нож и вилку, его пальцы сжались в кулак на скатерти. — Из-за того, что тень Сенатора оказалась реальнее и опаснее, чем все наши «реальные проблемы»? Или из-за того, что я защищаю то, что мне дорого? — Его взгляд, тяжелый и неумолимый, впился в Ярослава.

Тот не отступил. В его глазах вспыхнул огонек давней обиды, смешанной с холодным расчетом.

— Дорого? — Ярослав усмехнулся, коротко и горько. — Мы строили империю костьми, Ян. По трупам. По понятиям. А теперь эти самые понятия летят к черту из-за… — Он не договорил, но его взгляд скользнул по Оливии с таким откровенным презрением, что ей стало физически плохо. — Ты меняешь правила игры. И не в нашу пользу. Люди ропщут. Сильные люди. Те, на кого держится все.

— «Сильные люди» должны понимать, кто здесь Пахан, — отрезал Ян. В его голосе не было сомнений, только абсолютная, ледяная власть. — И понимать цену предательства. Особенно в такой момент. — Он подчеркнуто посмотрел на Ярослава. — У нас война, Ярослав. Не с мелкими шакалами. С системой. И в войне все ресурсы направляются на победу. Или удержание того, что дорого. Кто не понимает — тот балласт. Балласт выбрасывают.