Книга Измена. Верну тебя любой ценой, страница 5 – Оксана Барских

Мое дыхание срывается, руки дрожат и без сил опускаются на клавиатуру.

На экране беспорядочно и хаотично печатаются буквы, а я с усилием моргаю, пытаясь поймать взглядом имя отца ребенка.

Неужели однофамилец?

У мужа редкое имя, и я дергаю ворот блузки под врачебным халатом. Слышу треск разорванной ткани по шву, а сама едва не задыхаюсь, продолжая смотреть на знакомые буквы, которые, как бы я ни силилась перечитать их, складываются только в один набор слов.

Грачёв…

Саян…

Русланович.

Умываюсь холодной водой, пытаясь остудить лицо. Щеки пылают, глаза щиплет, я вбиваю ладонями воду в кожу.

— Шшш, – с шипением выдыхаю через нос. Имитирую дыхательную практику, чтобы хоть как-то успокоиться.

Не помогает.

Четыре-семь-восемь.

Четыре секунды вдыхаю воздух в легкие, на семь задерживаю дыхание и только потом в течение еще восьми секунд выдыхаю. И так несколько раз, пока мне не становится хоть чуточку легче.

Грудную клетку сжимает, будто защемило нерв, но дрожь уже прошла.

Поднимаю взгляд к зеркалу.

Глаза выглядят больными, не скрывают моих растрепанных чувств. Что-то неприятное царапает изнутри, но я молча отрываю бумажные полотенца и промакиваю ими лицо. Руки трясутся, но я сжимаю и разжимаю ладони, стараясь скрыть свое потерянное состояние от администратора и врачей.

Пациентка Ермолаева ушла, не дождавшись моих рекомендаций.

Я с облегчением выдыхаю. Не готова пока к откровенному разговору с предполагаемой любовницей мужа.

Она ведь могла и соврать. И раньше были женщины, пытавшиеся увести Саяна таким банальным способом.

То вешались на шею, то присылали мне отфотошопленные откровенные снимки с моим мужем, некоторые даже приспособились использовать нейросеть.

Если бы не косяки в виде шестых пальцев, может, я бы и засомневалась.

Но в этот раз всё идет по-другому: моя интуиция вопит, болезненно тревожа сердце, и мне с трудом удается взять себя в руки.

— Раиса, Ермолаева оплатила прием? – получив кивок, кладу на ресепшн папку. – Она забыла свою мед. карту. Позвони ей, будь добра, и скажи, что я вести ее беременность не буду. Пусть ищет себе другую клинику.

Раиса удивленно смотрит на меня, и я ее понимаю. Никогда раньше я не отказывалась от пациентов, но раньше мне не попадались те, кто пытался повесить своего ребенка на моего мужа.

— А… по какой причине? – осторожно выспрашивает меня Раиса, и взгляд ее становится настороженным, что мне не нравится.

— Скажи, что я загружена. Придумай что-нибудь, – пожимаю я плечами, а сама ухожу, стараясь не показывать, что это не заштатная ситуация, и мне стоит немалых усилий не расплакаться.

Держит только профессиональная репутация и нежелание показывать боль и чувства на людях. Сколько себя помню, я умела плакать только наедине с собой. Даже при муже стараюсь держаться эмоционально стабильной.

— Раиса, – зову я снова нашего администратора и оборачиваюсь.

Руки кладу в карманы халата, надеясь, что не сильно заметно, как я сжимаю ладони в кулаки.

— Ты не помнишь, по какой причине Ермолаева уволилась?

Девушка слегка хмурит лоб, вспоминая, а затем кивает сама себе.

— Помню. Саян Русланович потребовал, чтобы она написала заявление по-собственному. Вы извините, но подробностей я не знаю. Вам лучше у мужа спросить, но Саян Русланович ведь хороших специалистов на выход не просит.