Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 87 – Кейт Андерсенн

— Сам ведь говорил, что друзья навек.

— Ах, это… Тиль, ты же слышала, что сказала моя ящерица — кстати, я назвал ее Алисой — я не умею любить и мне нельзя верить. Так что не позволяй вешать себе лапшу на уши — ты казалась мне умнее.

Вгляделся в лицо Фриды, влил еще пару капель.

— Надо медленно, постепенно… Кажется, так говорил Звездочет…

Имя дал — надо же, никому из нас и в голову не пришло. Но для приручения это хороший шаг.

«Я не умею любить и мне нельзя верить».

— Ты же знаешь, что Алиса врет, Чак, — ответила я спокойно и встала, разминая ноги. Развесила дублет на рогатине у костра. — Ты любишь своего брата, ты любил отца — иначе бы не ввязался в эту глупую революцию… — я коснулась плеча жениха, он стиснул челюсти и ничего не сказал. — Просто способ выбрал неверный. Но ты очень даже умеешь любить, Чак. И так радовался, что хотя бы я тебе верю.

Я похлопала жениха по плечу. Он сбросил мою руку и покосился с укоризной:

— Давай без этого, Тиль. Ты мне не друг и никогда им не будешь, я наврал тебе в Стольном.

Я пожала плечами.

— И потом еще на «Искателе».

— Разве?.. — Кастеллет почесал затылок. — Ну, я просто был разбит.

Снова рука зачесалась залепить ему пощечину. Подонок! Мерзавец! И я хотела ему верить, а он… Что ж, Тиль, соберись. Чувства прочь. Факты — вот, что имеет значение.

— Кем я буду — решать не тебе, Чак, — вскинула я подбородок. — Ты сначала разгляди, кто ты сам, а уж потом и поговорим. — И сменила тему: — Любопытно, пришел ли «Искатель» на наш сигнал — ты не видел?

Я заложила руки за спину и подошла к обрыву. Солнце вот-вот встанет, и небо на востоке, позеленев, добавило призрачных красок и туману, окружившему наш лагерь. Только у костра мгла отступала, но море и лес, да и сама кромка обрыва были надежно ею укутаны. Ничего внизу не видно, кроме зеленоватого молока тумана.

— Он ведь лжет, да? — спросил над ухом мотылек.

Я кивнула.

— Определенно.

— Мы будем его разоблачать?

— Не знаю… Не уверена, что мы имеем на это право.

— Но мы будем его женой. Это же на всю жизнь, Тиль!

— Мы можем поговорить с Алисой.

Я фыркнула. Скажи мне кто в Стольном, что через четыре дня я буду болтать с частями своего сознания о том, как разоблачить мошенника, которому «мы будем» женой вовсе не потому, что люблю… А и люблю при этом тоже, но ему в первую очередь знать о том не положено…

— Поговорите, — разрешила я, сомневаясь, что это что-то даст.

Просто он, и вправду, привык врать сам себе. Мы все врем сами себе. Я вот тоже врала, что не скучаю… по родителям. Я нагнулась, нащупала на траве конец земли и осторожно села, свесив ноги. Оперлась руками за спиной и вдохнула тумана полной грудью. Хорошо…

Тихо. Тишина, туман, вечность.

И что нас ждет сегодня? Всего-то инсценировать свадьбу, забрать мальчишек и прыгнуть в воду с этого самого места. Так, ерунда, проза жизни, Тиль. Я усмехнулась и вытащила из корсета охранку. Тепленькая… Ах, и не позаботилась ведь выковырять из деревяшки кристалл. Обернулась и тихонько позвала:

— Чак!

Он выступил из тумана рыжим пятном плавно проявляющегося силуэта.

— У тебя есть нож?

Ящерица Алиса уютно свернулась воротником у него на плечах и, кажется, дремала. Чак, улыбаясь так искренне и мечтательно, как и у библиотечного клена не случалось — а это были наши самые безоблачные минуты — почесывал ей подбородок. Рыжая, как он сам, Алиса урчала. У меня брови поползли на лоб.