Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 88 – Кейт Андерсенн

— Всегда мечтал о домашнем питомце, — шепотом ответил вернувшийся к полному благодушию жених. — Но образ жизни не позволял. Зачем тебе нож?

— Вытащить ларипетру, — продемонстрировала я дощечку. — Забыла совсем.

— Растрепа. Держи.

Он вытащил из-за голенища сапога складной и протянул мне, опускаясь рядом на корточки. Я ковырнула тут, там — не получалось. Как же они вмонтировали?.. Повертела дощечку так и эдак, жмуря глаз, но маска мешала разглядеть под нужным углом и то и дело царапала лицо.

— Дай сюда, — неожиданно уселся Кастеллет на обрыв рядом и отобрал защитку и нож.

Трава была мокрой. Но скоро выйдет солнце, будет жарко, штаны высохнут.

Алиса деловито обнюхала мое ухо, сделалось щекотно, я засмеялась. Почесала ей тоже голову.

— Успокоилась? Ты очень шумная, Алиса.

Алиса зажмурила глаза, довольная лаской. Ничего не ответила.

— Но молчать, видимо, умеешь не менее страстно, — пришлось признать.

— На, — протянул тем временем Чак ларипетру. В ползущем между нас тумане она лишь слегка отсвечивала. — Спрячь пока обратно в свое хранилище.

Я поджала губы. Есть вещи, о которых говорить вслух как бы не очень. Например, о девичьих корсетах. Отвернулась и сунула, куда следовало. Он слишком долго жил среди разбойников, нахватался… Чак хмыкнул, завел мне волосы за ухо, задевая маску. Я замерла. Медленно повернула к нему голову.

— Не смущайся, Тиль. Скоро нам, вообще, придется поцеловаться. Ты хоть выдержишь?

Щеки у меня горели огнем, безобразие. И сделать ничего нельзя. Я спрятала их в ладони, забыв, что основную часть скрывает маска, и пробубнила:

— Выдержу, конечно…

— Порепетируем?

— Что⁈

Лицо Чака приблизилось настолько, что мы столкнулись носами. Я увидела, что у него веснушки. И обгоревшие на солнце ресницы.

— Маска придает твоему образу загадочности, Тиль, — прошептал Кастеллет.

А я и не знала, что сказать. Зачем он так со мной?.. Он ведь… понарошку. Но почему сердце стучит набатом и, кажется, сейчас выскочит из груди? А если я умру от этого? Нет, Тиль, это экстрасистолия, от нее не умирают. Но кровь попортить она может знатно… Ведь мы — до смерти, и вправду…

Если я его не заставлю влюбиться в себя, то моя жизнь превратится в кошмар. А я на такое не согласна.

Без сотрудничества с Алисой не обойтись — правы мотыльки. Хотя почему-то это пахнет предательством. Ха, чем не месть мошеннику.

Тем временем его губы коснулись моих: легко, невесомо, почти незаметно. Всего на миг. Не отстранился, пролез пальцами под маску, приподнимая.

— Ты должна ответить, — прошептал прямо в губы. — Иначе Гудру не поверят.

Я решила сделать вид, что ничего внутри у меня не млеет:

— Ты говорил, если хочешь, чтоб тебе поверили, надо меньше убеждать.

Преувеличенно нежно оторвала его пальцы один за другим с мерчевильской маски, а затем дунула в нос.

— И на лицо мое вам смотреть запрещено, господин мошенник.

Потому что я никогда не забуду, как он скривился вчера.

Он отодвинулся, скрестил руки не груди, воззрился на меня с озорным интересом.

— Даже после свадьбы?

— Учитывая, что наш брак фиктивный…

— А кто сказал, что фиктивный?

Ну, честное слово! Что за игры со мной⁈ Я взяла себя в руки и ответила как можно более надменно, вспоминая превратности придворной юности, прежде чем у меня появилась своя башня: