Книга Увидимся в другой жизни, страница 97 – Катриона Силви

Санти прижимается лбом к ее лбу, она чувствует его дрожь.

— Я буду ждать тебя.

— Я буду ждать тебя.

Тора крепче сжимает его руку.

Они прыгают вместе. Во время падения Тору настигает тошнотворное сожаление. «Нет! Беру свои слова обратно». Но уже слишком поздно. Санти отпускает ее руку. Он кричит до того, как они ударяются о землю.

В момент удара Тора что-то видит – невероятно, до боли в глазах, яркое. Потом в подступающей темноте различает лицо человека, который смотрит на нее.

Санти ждет Тору под маяком в Эренфельде. Та эффектно проходит сквозь стену и оказывается перед ним.

Она смотрит на него как всегда, словно он материализовался из снов. Такое потрясение видеть ее. Она его возраста, – конечно, на этот раз они, должно быть, родились в одну и ту же секунду.

— Ты понял мое послание! – ухмыляется она.

Санти кивает. Лучше ему молчать, а то наговорит лишнего. Идя к башне с часами, он словно приближался к богомерзкому месту и с трудом заставлял себя передвигать ноги. Он пробыл там ровно столько, чтобы прочитать ее сообщение: «СЛЕДУЙ ЗА СВЕТОМ». Жестокая шутка. Разве не это он делал на протяжении стольких жизней? А Тора только снова и снова затягивала его в темноту.

Она хлопает его по руке с дружеским упреком:

— Почему так долго?

— Я только приехал.

Тора хмурится. Она определилась с цветом волос – радуга, которую он помнил, сменилась синевой вечернего неба. Интересно, это такой образ, ее способ поверить, что каждый раз она один и тот же человек? Когда она начала так думать? А когда Санти стал считать себя множественным, чередой акварельных портретов на стекле? Тора в прошлый раз подметила, что они медленно меняются ролями.

— Не понимаю, – заявляет она. – Мы умерли вместе. Мы очевидно одного возраста. Так почему мы все так же прибываем в разное время?

«Мы умерли вместе». Как легко она это сказала – словно они разбились в одной аварии или стали жертвой одинаковой, медленно развивающейся болезни. Санти помнит, как взял ее за руку, как стремительно падал в темноте, объятый страхом и запоздалым сожалением. Но он не узнает человека, который решился на этот шаг. Поступок был жуткий и настолько чуждый ему, что Санти, наверное, никогда не простит себя.

Он помнит момент удара о землю и того, кто смотрел на него, когда он умирал. Это был человек с длинными волосами, его лицо скрывалось в тени, но Санти разглядел глаза, которые видели его в худшие времена и знали его настоящего.

Санти был уверен – и уверен до сих пор, – что им с Торой надо искупить свою вину тем, что они принесут осмысленную, обдуманную жертву. Тогда на башне он считал, что ему нужно пожертвовать собой. Санти удивляется, как Торе удалось полностью поменять его мышление. Совершить вместе с ней самоубийство было легким выходом. Истинный путь к искуплению сложнее: настолько сложный, что его душа будет плакать и протестовать. Санти уверен, что на этот раз у него все получится.

— Ты в порядке? – спрашивает Тора, склонив голову набок.

Санти моргает.

— Ты только что прошла сквозь стену, – подчеркивает он.

— Да. Я была занята.

Она протягивает руку. Он мешкает. Она нетерпеливо хватает его ладонь и проходит с ним сквозь каменную стену.

Санти испытывает странное, но знакомое чувство – гул в ушах, кратковременный провал. Он внутри маяка и удивлен, как в тот раз, когда прошел сквозь стену университета и оказался под звездами.