Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 57 – Моргана Маро

— И столько же лет самому старшему заклинателю?

— Им до сих пор остается мудрец Ао, – признался Фан Лао. – До этого он просто был известен под другими именами. Он родился еще до появления Цзянь и семи Царств, застал Желтого императора^[65] и служил при его дворе.

— Разве заклинатели могут столько жить?

— Если знать, как поддерживать тело в молодости, душу – в чистоте, а разум – в ясности. Немногим это под силу. Заклинатель, привязываясь к обычному человеку, вынужден смотреть, как стареют супруг и дети, а сам же остается юн. Можно считать это наказанием за длинную жизнь. Ему подвержены и боги. Только демоны не испытывают ни радости, ни любви, ни горя и привязаться ни к чему не способны.

— Значит, и Нин-гэ собирается прожить столько же?

— Кто знает, – растерянно ответил Фан Лао. – Жизнь отмерена нам судьбой, сколько Небеса дадут, столько я и проживу.

— И не боишься, что все, кого ты знал, однажды умрут?

— Почему же я должен бояться, мой принц? – удивился Фан Лао. – Я просто дождусь, когда их душа очистится и переродится, и вновь познакомлюсь с ними.

— Но разве они будут теми же людьми, которых ты знал?

— Нет, но разве это и не к лучшему? Все в мире непостоянно, иначе жить стало бы скучно.

— И правда, – усмехнулся Цин Вэнь, и его лицо просветлело.

— Так к кому мы идем?

— Это человек из Хэкоу, но уже несколько лет как живет в Цинхэ и управляет винным рестораном.

— Не думал, что это возможно, – изумился Фан Лао.

Выходцев из Хэкоу, самой северной из четырех империй, здесь встречали редко. Поговаривали, что все они моцзя, которые пытаются выглядеть как люди: носят черные плотные одежды и скрывают нижнюю часть лица тканью. К ним относились настороженно, так что для Фан Лао было удивительным, что кто-то из народа ядэ смог прижиться в Цинхэ и открыть свой ресторан.

— Он поставляет лучшие вина во всем Юйгу и даже зарекомендовал себя во дворце. Вино, которое мы пили, – его.

То вино и правду было хорошим, но слишком крепким для заклинателя.

Неспешно шагая по цветущим улицам Цинхэ, Фан Лао не мог не заметить, насколько сильно столица Юйгу отличается от столицы Хуашань. Цинхэ пронизывали каналы одноименной реки, тогда как все города Хуашань стояли в гористой местности и дома словно стремились дотянуться до неба. Еще до падения Великой Цзянь Цинхэ процветал, а с началом правления Хэ Ланцзяна стал средоточием торговых и военных кораблей. В противостоянии с Лаху империя Юйгу одержала победу, подчинив Великую реку Шэнмин от Южного моря до гор Лунбэй, и теперь распоряжалась всем на Великом Водном Пути.

Столица располагалась на равнине с редкими холмами, многие из которых были древними курганами времен семи Сражающихся Царств. Дома красили в белый, колонны складывали из темно-красного камня, а черная сверкающая черепица изгибалась по краям крыш подобно хвосту игривого дракона. Множество мостов пересекало каналы, по которым плыли лодочники с длинными бамбуковыми шестами и доули^[66] на голове.

Теплый ветер мчался над садами, играясь с нежно-розовыми цветами магнолии. На фоне белых стен кроны напоминали росчерк черной туши с розовыми каплями-бутонами.

— Нин-гэ, где ты еще был? – вдруг спросил Цин Вэнь.

— Я путешествовал по Хуашань и Лаху. Мой отец родом из Хуашань, но не любил сидеть на месте.