Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 105 – Татьяна Соломатина

Андрей Прокофьевич уставился на снимки, и, будь он пьян, он бы протрезвел. Но водка была ему сейчас как девице стакан воды. Он со всею ясностью осознал, почему молодой человек на фотографической карточке показался ему смутно знакомым. Это был он сам. Просто двадцать лет назад. И вместо офицерского мундира гренадерского корпуса русской армии на нём была форма студента Женевского университета.

В следующий миг Андрей Прокофьевич вдруг почувствовал что-то увесистое и холодное в своей руке – это Лариса Алексеевна вложила в неё револьвер и, потянув, приставила дуло к своему лбу.

— Убивай, Андрюша! Только пусть рука не дрогнет после и себя.

Ночной калейдоскоп продолжал перекидываться причудливыми картинками на забаву разнообразным духам. Ибо глазом человеческим здесь и сейчас было не охватить всю серию офортов сродни «Капричос»^[52]. Представлены они были в разных местах и вниманию публики не предлагались.

64. Buen Viage

Дмитрий Петрович Концевич под покровом темноты встречался с тем самым настоящим русским барином, что при последних свиданиях отдавал предпочтение грязным трактирам. Но сегодня у этого необыкновенного человека, вызывающего у Концевича восхищение попутно с ненавистью, было особое настроение. Гремучее и одновременно вязкое, как трясина, и бездонное. Они встретились на набережной.

Настоящий русский барин был из тех, легендарных, что с одним ножом на медведя пойдёт, а человека запросто голыми руками убьёт, коли будет на то необходимость или же прихоть. Опершись на парапет, он глядел в чёрную воду, и глаза его сверкали огнём. Во всяком случае Дмитрию Петровичу казалось, что блики на тёмных волнах и есть именно что отражения пламени, полыхающего в глазах его собеседника, а вовсе не наоборот.

— …Сумма передана боевой технической группе, – Дмитрий Петрович завершил доклад.

Молчание длилось никак не менее полной минуты. После чего настоящий русский барин нехорошо улыбнулся.

— Полагаю, себя вы не обделили?

Дмитрий Петрович сдержанно кивнул. Далее последовал знак ему уходить, что он немедленно и сделал безо всякой задней мысли. В иных обстоятельствах подобный жест был бы расценен им как невыносимо невежливый, но не сейчас. Ему всегда было до крайности неуютно в компании этого человека. Как неуютно было бы любому, окажись он на дне морской пучины и вглядываясь в глаза невиданной твари. Причина тому проста: Дмитрий Петрович совершенно не понимал настоящего русского барина.

77. Unos a otros

Лариса Алексеевна лежала без чувств на диванчике в гостиной своей квартирки в публичном доме. Вокруг неё хлопотал Сапожников. Вошла Вера Игнатьевна, вызванная девкой, которая, не застав её дома, отправилась в клинику. Заполошную девку, от которой Вера дорогой ничего не смогла добиться, поскольку та сама ничего толком не знала, княгиня вытолкала. Чего девок гонять всякий раз, если телефон давно придуман?! Чтобы барышни секреты не слушали? Так можно просто сказать: немедленно явись, нужна! Нет же, непременно гонцом. Средневековье какое-то! Или вон как Василий Андреевич, которого угораздило самому заявиться, чтобы полицмейстер на него нарвался. Затаит-то злобу не Василий Андреевич. А вот Андрей Прокофьевич, опасаясь чего «на всякий случай», любому может неприятности устроить. Не по злобе – незлобный он человек, – а по тугой твёрдости привычки!