Онлайн книга «Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон»
|
Она как-то неуклюже, угловато уложила малыша обратно, неловко подошла к колыбельке со «своим» младенцем, но уже не рискнула брать на руки, будто ожидая разрешения Владимира Сергеевича. — Свидания запрещены без ходатайства, чему вы изволили возмутиться, исключительно в целях покоя и безопасности младенцев. Здесь не цирк, а заведение призрения сирот. О них некому заботиться, некому защищать. Государство берёт на себя охранительные функции. Как умеет и может. Здесь детям получше, чем в иных семьях. Здесь они по меньшей мере сыты и обихожены. А если будет случай детской смерти, так по крайней мере инициируется хоть какое-то расследование, в отличие от дел семейных, где чаще всего «господь дал – господь взял» и аминь! Он не смотрел на Асю, боясь утонуть в собственных нежности и жалости к ней. Спросил строго: — Анна Львовна, почему она? – кивнул он на колыбельку, где безмятежно сопела крохотная девочка. – Вы сами справедливо заметили, что все они здесь одинаково несчастны. Какие основания? — Это божья воля! – горячо воскликнула она, сама в это истово веруя. – Я её нашла! — А ещё я… — Видите?! А ещё вы! Это как есть божья воля. Рок. Судьба. Называйте как угодно! Переждав экстатический пассаж, Владимир Сергеевич продолжил спокойно: — И Дмитрий Петрович, и Вера Игнатьевна. Мне угодно называть это совпадением. — Совпадений не бывает! – воскликнула Ася. И младенец захныкал. Она моментально взяла его и стала укачивать. Признаться, он тут же успокоился. — В приютах все детки молчат, – взволнованным шёпотом обратилась Ася к Владимиру Сергеевичу. – Никого с ними рядом нет, так, чтобы постоянно. Когда никто не придёт, зачем же и на помощь звать? Откуда они это знают? — Позволю предположить, вы несколько преувеличиваете. Как любая юная особа вашего пола, вы склонны драматизировать. И потом, Ася, я позволю себе заметить: вы ничего не знаете об этой девочке. — Что ж знать-то ещё можно о невинном младенце?! – вытаращила Анна Львовна хорошенькие глазки. – Что можно натворить эдакого, едва родившись?! — Кто её родители, например. Какие они люди? Хорошие? Плохие? Здоровые или больные, в конце концов? За грехи родителей дети проклинаются до седьмого колена. — О! Вы не правы! «И было ко мне слово Господне: зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: “отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина"? Живу Я! говорит Господь Бог, – не будут вперёд говорить пословицу эту в Израиле. Ибо вот, все души – Мои: как душа отца, так и душа сына – Мои: душа согрешающая, та умрёт. Если кто праведен и творит суд и правду… то он – праведник, он непременно будет жив, говорит Господь Бог. <…> Вы говорите: “почему же сын не несёт вины отца своего?" Потому что сын поступает законно и праведно, все уставы Мои соблюдает и исполняет их; он будет жив. Душа согрешающая, она умрёт; сын не понесёт вины отца, и отец не понесёт вины сына, правда праведного при нём и остаётся, и беззаконие беззаконного при нём и остаётся…» Владимир Сергеевич удивлённо смотрел на Асю. Она рассмеялась, как девчонка, которой, в сущности, и была ещё. — Книга пророка Иезекииля, глава восемнадцатая. В нас это в приюте отменно вдалбливали с младенчества, уж поверьте. Вот и пригодилось! Она была очень довольна, что уела его. Он улыбнулся. |