Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 116 – Татьяна Соломатина

— Почему? – туповато уставился папаша на Концевича.

Ох, как же можно, чтобы такой народ… народишко… Каждый первый тупее дров, зато и у глухого купчика лукавый лавочный взгляд! И папаша тупой-то он тупой, а живёт получше такого умного Дмитрия Петровича. Вон и одежда на них дорогая. Что за страна?! Если не пьянь, рвань и дрянь, так лукавый жадина, не желающий семейное состояние разбазаривать, хоть бы того состояния три сарая с двумя перинами.

Не любил Дмитрий Петрович русский народ. Никак не любил. И казалось ему, что и никто не любит. Все только притворяются для своих нужд и целей. Пока у Концевича в голове носилось всякое, мамаша с папашей и мальчишка смотрели на него во все глаза. Ей-богу, даже не бараны, а шапки бараньи! И Концевич в свою обыкновенную профессиональную холодность плеснул немного язвительности.

— Алексеем назвали в честь наследника престола? Очень модное нынче имя. К трёхсотлетию дома Романовых одни Алексеи крутом будут.

Молодая парочка простодушно кивнула. Малыш, поглядев на мамашу с папашей, кивнул следом, прелестнейше улыбнувшись. Концевич неожиданно улыбнулся в ответ. Чего зря порох тратить? Не светский салон и не партийное заседание. Тут парочка с интеллектом грецких орехов, высушенных в труху в ряду поколений.

— Цесаревич тяжело болен. Притом его родители друг другу куда более дальняя родня, нежели вы двое.

— Как же болен, когда газеты пишут, что здоров?!

Господи, этот милейший идиот, похоже, беспокоится о здоровье наследника престола куда горячее, чем о своём собственном. Как же, всю империю это так волновало! Когда бракодел наконец-то мальчишку соорудил! В каждом доме праздник! Святый боже, что с ними строить можно?! Неужели всё это ради вот таких? Этим-то точно ничего не надо, своё малое дело имеют, живут как сыр в масле. И счастливо глупы, как пробки.

Очень захотелось Концевичу вот именно этим тугодумным жертвам инцеста рассказать, что цесаревич болен. Что уже через полтора месяца после рождения у наследника-цесаревича, великого князя, наречённого при святой молитве Алексеем, открылось обильное кровотечение из пупка, чуть кровью напрочь не истёк. Следом невдолге от кровотечения носом чуть не кончился. Берегут последнего гнилого Бэлыптейн-Бэтторпа как чёрт знает что!

Хотя для престолонаследия у Николая младший братишка имеется, Михаил. Он уже и регентом определён, но тут больше по традиции. К тому же у Михаила Александровича характер тот ещё, так что… Вроде никто ничего и не знает, но как без штата врачей при таком-то хрупком сосуде?! Тайны, тайны, тайны… Слишком много лекарей истеричка при дворе развела, а из них не все великие хранители тайн. Иные где спьяну шёпотом и сболтнут. Или от недовольства, потому что истеричка вечно недовольна.

Но не стал Дмитрий Петрович обрушивать на посетителей никаких тайн и злых мыслей. Всё одно не по зубам. Он сел за стол, взял бумагу, обмакнул перо в чернильницу и стал писать, пояснив:

— Я дам вам подробные рекомендации. Скорее, по воспитанию и обращению. Ваш сын здоров. Просто глух. Если не пожелаете мною ограничиться, фамилию напишу профессорскую, доки в этих делах. Вряд ли он скажет нечто иное, но родительский долг обязывает вас удостовериться.

Папаша вдруг показался резко придавленным. Будто что-то вдруг дошло до него, когда доктор упомянул профессора. Мамаша зарыдала. Малыш, глядя на неё, скривил лицо и замычал. Сомнений не было: он глух.