Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 209 – Татьяна Соломатина

— Я не предполагаю! Я знаю! – упрямо повторил Белозерский.

— Самоуверенный болван! Иди, занимайся своей княжной.

Он вышел из кабинета, весьма довольный тем, что несколько вывел княгиню из равновесия. Сколько всякого помещается в человеке одновременно! Воистину человек – худшая из стихий!

В проходной комнате, которую снимал титулярный советник Потапов, по горячим следам шёл следственный эксперимент. Подозреваемый сам горячо настаивал на немедленном его проведении, «дабы не запамятовать, поскольку, мол, застарелый алкоголизм, господа, и соответственное помутнение рассудка. Хочется побыстрее продемонстрировать в интересах следствия и торжества справедливости».

Тела ещё не трогали. Ввели Потапова. По нему градом катился пот. Сыскные вели себя сдержанно. Они всегда себя так ведут, по возможности. Но личное-то никто не отменял, хоть и положено его хоронить внутри. Но вот именно внутри не было отвращения, каковое часто вызывают убийцы. Базируется эта следственная интуиция, как и врачебная, зачастую именно на опыте. И опыт подсказывал: Потапов не убийца. По сути. Выводы было делать преждевременно. Да и нет у сыскных прав на выводы. Только на сбор фактов. Интерпретации – дело судейное. Но рядом сейчас был человек, а не упырь. Это ощущалось совершенно чётко.

Ильяс и неопрятная толстая недовольная квартирная хозяйка были за понятых.

— Я виноват, только я виноват, – бормотал Потапов.

— Покажите, господин Потапов, как дело было.

— Господи, такое разве упомнишь! Я же пьющий, господа. Сильно и давно пьющий. Слабый и никчемный я человек! Как же…

— Сосредоточьтесь, господин Потапов. Необходимо как можно достовернее восстановить последовательность событий. Это в ваших интересах…

— Господин! – с презрением высказалась квартирная хозяйка. – Этот господин Непросыхайло последовательность похода в сортир не воспроизведёт!

Сыскные сделали квартирной хозяйке замечание, попросили ответственней относиться к гражданскому долгу. Отметили, что дворник посмотрел на квартирную хозяйку с неприязнью.

Как ни старался Потапов показать, как убивал, не смог. Выронил нож. Расплакался. Сыскные терпеливо ждали. Успокоился.

— На что вам меня мучить, господа полицейские? Я же во всём признался! Я их убил! Я! Мой грех, моё покаяние!

Сыскные переглянулись.

— Откуда у вас на ладонях порезы? – спросил первый сыскной.

— Почему падчерицу оставили в живых? – спросил второй сыскной, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос.

Они смотрели на него внимательно и серьёзно. Ни тени давления. Никаких, казалось, эмоций.

Потапов растерянно моргал. Начал ответ срывающимся голосом, к концу обрёл уверенность:

— По… потому что… Не я… не я Полину в этот мир привёл! Не я на страдания обрёк! Поэтому и оставил. Да, поэтому. Поэтому!

Потапова увели. Тела увезли по договорённости на вскрытие в «Общину Св. Георгия». (Медицинский совет дозволял подобный порядок проведения судебно-медицинской функции.) Ильяс занялся двором. Квартирная хозяйка, крайне раздосадованная, осталась одна посреди нелепой грязной проходной комнаты. Долго возмущалась тем, что за хоромы не плачено, и проклинала уже мёртвую мадам Потапову, употребляя лишённую всякой логики конструкцию: «Чтоб ты сдохла!»

Вскрытие проводил Алексей Владимирович Астахов. Он весьма интересовался судебными аспектами патанатомии. И вот теперь, спустя немного времени с тех пор, как он падал в обморок в этой самой мертвецкой (исключительно потому, что не мог отделить живого человека от тела), он был специально приглашён вскрывать «судебные случаи» (с которыми не был знаком при жизни, что для него было одним из основных, если не основополагающих, обстоятельств).