Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 210 – Татьяна Соломатина

На столе лежало тело Потаповой. Присутствовали его товарищи-однокашники Нилов и Порудоминский. И, разумеется, Белозерский с Концевичем.

— В подобных случаях, господа… – Астахов сделал паузу, совершенно неосознанно наслаждаясь своим новым статусом. Такое с врачами случается сплошь и рядом. – В подобных случаях, господа, всё надо описывать более чем тщательно, поскольку такого рода протоколы являются не просто заключением истории жизни и болезни, но и полноправными свидетельствами в суде.

Особенно тешило самолюбие Астахова присутствие Концевича, ещё так недавно позволявшего себе слишком менторский тон, а порой и издёвку. Нет, Алексей Владимирович был добронравен и незлопамятлив, но не мог себе отказать в удовлетворении. Будто добронравные и незлопамятливые люди не могут испытывать удовлетворение!

— Итак, после положенной и всем хорошо известной рутины займёмся пересчётом ран.

Это заняло немало времени.

— Двадцать семь! – не мог скрыть удивление Астахов. – Семнадцать в брюшную полость и десять в грудную.

Присутствующие недоумевающе переглянулись.

— Да-да, коллеги! Я думаю о том же: мужчины так не убивают, – высказал общее мнение Астахов. – Мужчина саданёт разок-другой – и остынет. Подобное – исключительно женский почерк. Произведём замеры.

Этот кропотливый труд занял немало времени. Всё тщательно фиксировалось в протоколе.

— Удивительно, господа! Раны неглубокие. По сути, ни одно из столь многочисленных ранений не является фатальным, ибо всерьёз не повредило ни одного из жизненно важных органов. Женщина умерла от суммарного кровотечения на фоне выраженного ослабления организма. Вероятно, у неё была терминальная стадия чахотки, а возможно, и диссеминированный туберкулёз. Произведём вскрытие! Начнём с черепной коробки.

Астахов взял пилу.

— Несчастный Фрол Никитич не производит впечатление человека, могущего таким вот странным зверским образом истыкать жену неглубоко ножичком. А затем зарезать и детишек! – шепнул Александр Николаевич Концевичу.

— Он их достаточно зверским образом сводил в могилу, Саша. Будучи, как водится, добрейшей души человеком. И, знаешь ли, белую горячку ещё никто не отменял. Мы же не знаем, какой численности чертиное войско на него напало. Дождёмся полной картины.

Полина Камаргина сидела в сестринской. Теперь она рисовала. Кукла Вера была рядом. Вера Игнатьевна прохаживалась, разговор не очень клеился. Княгиня не особо умела общаться с детьми. Да и девочка была не самая обыкновенная. Веру весьма интересовал один вопрос. Не зная, как подступиться, после некоторого раздумья она предпочла прямую наводку:

— Полина Андреевна, что вам известно о вашем родном отце?

— Я знаю, что маме с ним было очень хорошо, не то что с Потаповым. Сама я была слишком мала, чтобы помнить, – ответила девочка, не отвлекаясь от занятия.

Вера ещё раз прошлась по сестринской. Полина вдруг посмотрела на неё прямо и, в самой детской манере, просто искренне спросила:

— Фрол Никитич скоро за мной придёт?

Вера остановилась, оглядела девчонку внимательнее. Полина Камаргина казалась не по годам разумной, а сейчас… словно было две разных девочки.

— А он за тобой не придёт, – сказала Вера.

Полина хмыкнула, будто невообразимой нелепице, и, снова принявшись рисовать, сказала с непоколебимой уверенностью: