Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 213 – Татьяна Соломатина

Бельцева решила, что девчонка хочет её эпатировать. Но зачем? И помимо воли стала ехидной. (К чему? Матрёна Ивановна её предупредила: девочка в сложной жизненной ситуации, с ней надо просто побыть.)

— Это вам тоже мамочка рассказала?

— Нет. Это я сама видела.

Тут у Бельцевой отвалилась челюсть. Наслаждаясь произведённым эффектом, Полина Камаргина решила его закрепить:

— Я разве вам не сказала, почему мы вынуждены были уехать из Италии? Мамочка зарезала папочку. Но поскольку врать я не приучена, то скажу вам, что самолично этого не видела. Это мамочка мне рассказала. Я её единственный дружочек. И повторяю вам, жалкая вы женщина, мамочка от меня ничего не скрывала.

Марина от ужаса, что придётся сидеть с такой фантазёркой в тишине, спросила:

— Почему же ваша мамочка… зарезала вашего папочку?

Полина пожала плечиками.

— Если мамочка что-то делает, она не обязана объяснять детям, отчего да почему. Если мамочка говорит что-то сделать, только преглупые дети будут задавать преглупейшие вопросы.

Полицмейстер расхаживал по кабинету. Он хоть и резко осунулся, но не шаркает. Шаг чёткий. Вот же неубиваемый!

Вера Игнатьевна помимо воли восхищалась старым товарищем.

— То есть эта самая убитая мадам Потапова и есть вдова князя Камаргина?! Она же в розыске!

— Вот и нашлась! – развела руками Вера. – И я понятия не имею, как себя вела сама Елена, но дочурка её совершенно спокойно представляется Полиной Андреевной Камаргиной.

— Итальянцы не стали слишком тщательно расследовать дело об убийстве русского подданного, хоть сто раз князя. Не великого же, в конце концов. Спустили на тормозах. Сама Камаргина скрылась, растворилась.

Полицмейстер тяжело опустился на кабинетный диван. Значит, всё-таки не так бодр, не так гибок. Помолчали. Вера, отдавая себе отчёт, что врывается на запрещённую территорию, ещё и не в самом подходящем контексте, всё же тихо спросила:

— От Анастасии никаких вестей?

Он будто окаменел. Сидел так с минуту.

— Если у неё есть хоть капля разума – а я очень надеюсь, что она у неё есть, – она уже на пути в Америку. Много ума и удачи не надо уйти от расслабленной европейской полиции. Ты знаешь что-то о Ляле? – выдавил он, едва не по-собачьи глянув Вере в глаза.

Бог мой, неужели о женщине он переживает больше, чем о дочери?! Как вообще устроен этот чёртов мир?

Амир этот устроен таким образом, что совпадений и случайностей в нём столько, что таковыми они считаться не могут. Но не стоит наивно полагать, что мир всегда и во всём упорядочен. Если и упорядочен, то масштабы подобного порядка бесконечно малыми существами не познаются, будь они сколь угодно бесконечно горды.

Именно в этот момент беседы Веры Игнатьевны и Андрея Прокофьевича из здания вокзала на многолюдную площадь выходила собственной персоной Лариса Алексеевна. Осунувшаяся, но подтянутая, стройная. Ни дать ни взять – юная сестра милосердия Лара. Заострившиеся от лютых переживаний черты странным образом молодили её. В новом сером дорожном костюме, ладно сидевшем на её стремительно исхудавшей фигуре, с небольшим дорожным саквояжем в руках, она не производила впечатление человека в прострации, блуждающего лабиринтами персонального мрака. Напротив – имела вид человека, сосредоточенного на известной цели.