Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 227 – Татьяна Соломатина

— Простите. Я холодное мясо нашла. Есть хочется! А вы сидели, курили и будто не в себе… – она замешкалась. – Потом вас стошнило. Женщин всегда тошнит перед тем, как детишки от мужчин заводятся.

— Нет, это не то! Я просто забыла поесть. Накурилась на голодный желудок. Это вредно, запомни! Давай вместе поедим. Хлеб? По-моему, нет у меня хлеба.

— Это ничего. Я могу сбегать к своему дружочку, у него всегда есть хлеб, у его папаши пекарня.

— Вот ещё! Нечего посередь ночи по улице бегать! Без хлеба поедим.

— Без хлеба нельзя! – строго отчитала Полина Камаргина. – Без хлеба быстро всё съедим и дальше будем сидеть голодные.

— Режь уже это чёртово мясо! – прикрикнула Вера на девчонку, так и застывшую с ножом посреди кухни. Со стола, небрежно обёрнутый в лоснящуюся пергаментную бумагу, поглядывал добрый ломоть буженины. Откуда он только взялся? Не иначе Егор забегал ванну принять.

Раздался звонок.

Чем в первую голову может озаботиться обыкновенная девочка, коли ночью звонят в дверь? Полина Камаргина, княжна, наследница состояния, схватила со стола свёрток с бужениной и, завернув его в полотенце вместе с ножом, прибрала с глаз долой. После чего, присев к пустому столу, манерно вздохнула и, подперев ладошкой подбородок, приняла отвлечённый вид.

Сжав губы, чтобы сдержать смех, Вера Игнатьевна отправилась открывать двери. Кого ещё нелёгкая принесла? Полночь уже!

В полночь нелёгкая принесла Покровского Илью Владимировича. Выглядел он диковато: пальто распахнуто, густые волосы растрёпаны, шляпа в руках изрядно помята. Он был мятежно притягателен. Неудивительно, что Вера когда-то увлеклась им. У этого человека было много личин, тогда она об этом не знала. Но именно эта личина не могла не привлечь. Взгляд жёсткий, немного насмешливый. (Не у него ли она набралась некоторых из своих манер?) Зрелый красивый зверь, такие выступают архетипами в сказках. Они не добро и не зло. Но они и не балласт. Они нечто первоначальное. Хтонические существа, олицетворяющие природную силу, обладающие сверхъестественными способностями. Соратники и соперники Демиурга. Оборотни.

— Чего тебе? – рявкнула Вера.

Не сдержавшись, всё-таки расхохоталась. Вот уж ночь настоящей княгини! Покурила. Поблевала в раковину. Испугалась голодной девчонки. А теперь ещё и явление «зооморфа».

— Ты это… надумала о Больнице скорой помощи?

— Так припекло, что в ночь заявился?

— Какая там ночь, название одно! Вот на юге… Я готов финансировать полностью, убрав Белозерского.

— Я не буду без Белозерского!

— Мы о Николае Александровиче?

— О нём!

— Хорошо. С ним тоже хорошо. Я вот что… Был у воды. Ты знаешь, я люблю…

— Да-да, стихия Одина! Ты мне всю голову этим забил. Только я уже не молоденькая дурочка и могу, знаешь ли, отличать…

— Выходи за меня замуж!

Это не было неожиданным предложением. Он уже делал его. В тот вечер, когда в дверях этой квартиры столкнулся с младшим Белозерским. Последнего Вера выставила. Со всем положенным этикетом. И Покровский предложил ей выйти за него замуж. После чего она выставила и Покровского.

— Ты хлеба можешь раздобыть?

— Что? В смысле?!

— Без смыслов. Хлеб. Булку. Что-нибудь мучное, хорошо пропечённое. Прямо сейчас.

— A-а! Будет сделано!

Вот это нравилось Вере в Покровском. Он никогда не выяснял, что за блажь, да зачем, да почему. Страсть от пояснений и примечаний распадается. А любовь – блекнет и страдает, полуживая. Готовность и умение действовать во имя – вот что отличает мужчину от прочих, кто просто штаны носит. Вера усмехнулась забавному несовпадению: она-то как раз частенько носит брюки.