Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 226 – Татьяна Соломатина

— Да, она убила… Сбежала от полиции. Я выследила эту дуру и помогла ей. Он уже мёртв! – Яков Семёнович отметил, что она избегала называть сына по имени. – Что толку мстить девчонке?! Такой же чудовищной жертве наших бездарных подлых страстей, как и мой сын! Его разве можно воскресить, наказав её? Франция, конечно, не Англия, её не вздёрнули бы. Скорее всего и вовсе выслали бы в Россию. Но это хуже для Андрея и для его дурацкого служения Отечеству! О, это бы его ославило!

Бог мой! Она всё ещё любила Андрея. Якову Семёновичу, как и прежде, оставалась лишь роль восторженного зрителя этой драмы.

— Она даже не поняла, кто я. Просто добрая соотечественница, помогающая в неблагоприятных обстоятельствах. Я всё время думала о ней как о матери моей внучки. Как о дочери Андрея. А не как об убийце моего сына. В Северо-Американских Штатах она начнёт новую жизнь, с чистого листа. Сменит имя, – следующее Лариса Алексеевна произнесла торжественно: – А главное… она никогда не доберётся до моего ребёнка! Устройство в чужой стране, в чуждых реалиях – всё это просто не оставит ей шанса опомниться, оглянуться. У американцев совершенно иные темпы, другая ментальность.

Яков Семёнович не знал, что и делать. Он смотрел на Лару, слушал Лару. Потирая левую половину груди, он решил, как и прежде, просто оставаться с Ларой. Что бы она ни учудила.

— Я пошлю Авдея за девчонкой. Уже справила на неё липовый документ. Лучше настоящего. Мы с тобой теперь венчаны. Пересечём границу – и поминай как звали. Возьмём другие имена. Станем гражданами… да хотя бы Франции. Мне нравится Франция. Искать нас никто не будет. Сбережения у меня есть. И продолжат поступать. Поселимся в Провансе. Или в ещё какой дыре. Или лучше в Италии. Там вовсе можно пропасть.

Это определённо безумие. Иначе доктор Сапожников не мог это воспринимать. Он подумывал, как бы исхитриться послать весточку Вере. Телефона в его квартире не было. Да и Лариса Алексеевна никак не желала ни угомониться, ни прилечь. Откуда только силы находила?! Впрочем, да: сверхценная идея.

Вера Игнатьевна тоже не была одна этой ночью. Мадемуазель Камаргина была сдана ей на поруки, покуда не подыщется приличное заведение. Или не найдутся какие-нибудь родственники отца или матери. Тут Вера была против особо тщательных разысканий. Пока наследственная масса князя под арестом, есть шансы, что девчонке достанутся средства. А как только найдутся родственники (где же они до этого были?), так тут же явятся опекунами до совершеннолетия мадемуазель Камаргиной. А то ещё, станется, и в монастырь запрут! Вот что за масть ей последнее время выпадает – возиться с инвалидами да сиротами?! К чему бы это?

Вера никак не могла уснуть. Вышла на кухню, немного посидела в темноте. Покурила. Почувствовала лёгкую тошноту. Не стоит курить на пустой желудок. Когда последний раз ела-то? Налила стакан воды. Выпила залпом – очень сушило от папиросы натощак. И княгиню стошнило в раковину. Умываясь и приходя в себя, она не могла видеть мадемуазель Камаргину, стоявшую за её спиной и сжимавшую в маленькой ладошке большой кухонный нож.

Вера Игнатьевна! Где у вас хлеб живёт? – прошептала Полина.

Вера прошла к выключателю, повернула его. В кухне загорелся свет.

— Полина Андреевна, вы какого дьявола крадётесь и свет не зажигаете? – выдохнула она.