Книга Девушка в муслиновом платье, страница 90 – Джорджетт Хейер

Аманда одобрила его намерение, однако форейтор, продолжавший считать Хильдебранда опасным, запротестовал и даже достал из-за пазухи пистолет. Когда мистер Росс заявил, что поедет прямо перед ним и может всадить ему пулю при попытке сбежать, Аманде пришлось вмешаться и убеждать форейтора.

— Какое все же вы безнадежное глупое создание! – воскликнула она. – Это была всего лишь шутка… пари! Ах, я не могу вам всего сейчас объяснить, но это случайность, несчастный случай! И сэр Гарет понял это! Вы должны были слышать, как он произнес слово «несчастный», перед тем как потерял сознание! Неужели вы думаете, что он назвал бы настоящего разбойника глупцом? Разве это не свидетельствует о том, что он его знает? Уверяю вас, он никуда не сбежит, потому что он любит сэра Гарета. Езжайте сейчас же, Хильдебранд! А вы садитесь на свою лошадь и следуйте за ним! Только, умоляю вас, езжайте потише!

— Стреляйте в меня, если хотите! Мне все равно! Лучше уж пуля, чем виселица или каторга! – С этими отчаянными словами Хильдебранд вскочил на Принца, ударив каблуками его бока, и поскакал по дороге.

Экипаж последовал за ним гораздо более медленно. Дорога была узкой, и объехать все рытвины было невозможно. Замечая особенно большую яму, форейтор натягивал вожжи и заставлял лошадей переходить на шаг, чтобы несколько смягчить толчок. Но как он ни старался, эта короткая поездка показалась Аманде ужасно долгой и трудной. Она не сводила глаз с повязки, опасаясь, что та сдвинется и кровотечение возобновится. В узкой карете высокий сэр Гарет находился в положении полулежа. Голова его покоилась на плече Аманды. Обхватив его руками, она прикладывала усилия к тому, чтобы его меньше трясло. В какой-то момент ей показалось, что она чувствует слабое биение его сердца, и от этого ее измотанные нервы сдали, а из глаз хлынули слезы.

Убедившись, что повязка держится хорошо, она подумала о других беспокоивших ее вопросах. Во-первых, нельзя было допустить, чтобы Хильдебранд жестоко поплатился за свой поступок. Она не стала заниматься самобичеванием, хотя понимала, что и сама несет ответственность за случившееся. Конечно, она взяла с него обещание не стрелять, ей не следовало полагаться на то, что он сохранит самообладание в критической ситуации. Ни один человек, обладающий хоть каким-то чувством справедливости, не мог осуждать ее за то, что она приняла предложенные Хильдебрандом услуги. Тем не менее она сознавала, что заслуживает сурового порицания, поскольку согласилась на осуществление плана, связанного с риском для сэра Гарета. Если бы она не оклеветала его, Хильдебранду и в голову не пришло бы останавливать карету. От сознания того, что незаслуженно очернила сэра Гарета, Аманда испытывала непривычное мучительное чувство раскаяния. После того как, сраженный пулей, он упал на землю, вся ее злость к нему пропала: теперь она видела в сэре Гарете не вредную зануду, а доброго и бесконечно терпеливого покровителя. Разумеется, Хильдебранд не мог догадаться об этом после всего, что она ему наговорила. И хотя со стороны Хильдебранда было непростительной глупостью не понять с первого взгляда, что сэр Гарет замечательный во всех отношениях человек, будет несправедливо, если он понесет суровое наказание за свой поступок. Сэр Гарет не желал ему зла. Своим последним словом он попытался оправдать Хильдебранда. Мысль об этом душевном благородстве так подействовала на Аманду, что она воскликнула: