Книга Голубой ключик, страница 26 – Лариса Шубникова

— Не портите мне утро, сударь, — Софья оглядывала стол. — Так хочется кофею.

Бартенев едва не сорвался с места, чтобы бежать ей за кофеём, но сдержался и высказал ехидно:

— Сударыня, я слышал, и не раз, как громко вы умеете кричать. Позвольте, помогу советом: нужно просто позвать прислугу, — он обернулся к двери и крикнул: — Настасья!

— Чего изволите? — испуганная девушка вошла в столовую.

— Кофею подай.

— Слушаюсь, — Настасья отошла к буфету — гордости хозяина дома — и налила в тонкостенную чашечку густого и темного кофея, после с почтением поставила ее перед барышней Петти и выскочила за дверь.

— О, мон дьё, — Софья восторженно прижала руки к груди. — Месье Бартенев, а вы умеете быть обходительным. Вот если бы еще молча, так и совсем хорошо.

— Да и вы не лишены приятности, сударыня, особо, когда держите язык за зубами. Вот вам и ответ: будем молчать — станем друзьями.

После своих слов он принялся смотреть на девицу, а она удивила: ее брови дрогнули, на краткий миг печально изогнулись, а в глазах промелькнула обида, да та, какая встречается у малых детей, когда им не отдают гостинцев.

— Софья Андревна... — начал было заинтригованный Бартенев.

— Я не против дружить тихо, — она уже улыбалась, и только печаль на дне ее синих глаз выдавала давешнюю обиду. — Хорошего вам денечка.

Алексей смотрел, как она встает из-за стола и легким шагом идет к двери. Он уж и сам был не рад пикировке, какая случилась меж ними, и заставила барышню Петти покинуть его.

— Чем вы займете себя? — спросил, чтоб удержать.

— Я? — она обернулась и взялась за створку двери, став похожей на статуэтку. — Хочу пройтись по усадьбе, люблю, когда в мороз под ногами снег скрипит. После — урок с Ксенией Васильевной. Нынче у нас гиштория и французский. А уж к полудню на горку, сами знаете. А после обеда хотела почитать книжицу, с собой прихватила из Костромы. Да и Вера Семёновна ждет моей помощи с гардеробом, обещалась ей. Ну, а ввечеру ужин, потом еще письмецо написать дядюшке, отправить с оказией. И еще...

— Достаточно, сударыня, — Бартенев встал и подошел к ней. — Я догадался, что вы особа деятельная.

— Неужто опять не угодила? — она склонила голову к плечу и накручивала локон на тонкий пальчик.

— Отчего же? Напротив. Мне нравится... — он умолк, поняв, что сказал лишнего.

— Оу, мсье Бартенев, что же вы замолчали? — она сделала крохотный шажок к нему и посмотрела хитро. — Что же вам нравится? Или кто?

— Не обольщайтесь, — Алексей не без удовольствия смотрел в синие глаза Петти. — Мне нравится, что вы не лежебока.

— Какой изысканный комплимент, — она лукаво улыбалась.

— Это задаток, сударыня, — Бартенев не сдержал улыбки: Софье удалось сделать его утро приятным.

— Так-так-так, — глаза Петти засияли любопытством. — Что вам нужно, Алексей Петрович?

— Самая малость. Вы сказали, что будет урок французского, стало быть, язык знаете. Вот и переведите для меня письмо. Второго дня прислали, а я не разобрал написанного. Сплошь вензеля да росчерки.

— С радостью, — она улыбалась искренне и без притворства, какое Алексей угадывал мгновенно. — Так велите отнести в мои покои, я перепишу для вас. Обещаю, сударь, без вензелей и росчерков.

— Весьма обяжете.

— Это начало крепкой дружбы? — она опять хохотала, тем и заставляла Бартенева улыбаться.