Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 111 – Алексей Котейко

Лайош осторожно повозился, стараясь устроиться так, чтобы не тревожить забинтованный бок. Драконид вскоре тоже засопел, но к сыщику, несмотря на усталость, сон всё не шёл. Шандор раз за разом прокручивал события последних часов, особенно тщательно восстанавливая в памяти слова и мимику Айви, когда та расспрашивала Зигфрида о деле Папаши Стэна.

«Она не могла не знать Алву, – однозначно решил для себя Лайош. – Но насколько близко?»

Потом ему вспомнилась их беседа наедине за чашкой кофе, и Шандор, поразмыслив, пришёл к выводу, что всё-таки был прав со своей догадкой: «сестричка» Айви превратилась в Ивонну благодаря удачному замужеству. Скорее всего, оно же позволило ей поддерживать финансово прежних компаньонок, а со временем превратить обычный салон в место для встреч влиятельных и богатых людей.

Ничего удивительного в этом не было: сыщик прекрасно понимал, что в высоких сферах большинство важных вопросов решаются приватно и интимно, отнюдь не в кабинетах или на заседаниях, а именно во время подобных неформальных встреч. Если, конечно, в этих встречах участвуют нужные люди, и если эти люди вполне довольны происходящим.

Мелькнула где-то на краю сознания мысль о том, что, уцелей микропластинки, при желании можно было бы поискать заснятых на них гостей среди страниц светской хроники. Маски масками, но наверняка хоть кого-то удалось бы опознать. Лайош, уже задрёмывая, попытался машинально повернуться на бок, зацепил рану, поморщился и снова лёг на спину. Спустя несколько минут и он, наконец, провалился в сон.

Над пустынными, обезлюдевшими после праздника улицами вовсю разгорался новый день.

Компаньоны предпочли сон еде, но подняться всё равно пришлось уже в одиннадцать, чтобы успеть привести себя в порядок перед встречей. За умыванием они втроём успели перебрать немало версий, и пришли к выводу, что Зигфрид, с большой вероятностью, говорил правду. Никаких документов ни он, ни Бартоломью из дома Папаши Стэна не брали, и даже в глаза не видели. Случайный свидетель убийства, спугнувший двух наркоманов, вообще не оставил им времени на поиски – да и к чему курильщикам опиума какие-то там документы? Скорее уж (на этом особенно настаивал Абекуа) они бы взяли деньги, тем более что в письменном столе лежало куда больше, чем приятелям удалось выручить за краденое серебро.

Отсюда выходило, что либо документы взял кто-то другой – к примеру, возвратившийся свидетель – либо документов не существовало вовсе. Эту, вторую, идею выдвинул Равири, хотя даже ему самому она казалась совершенно дикой; однако не более дикой, чем мысль, что кто-то сумел прийти и уйти никем не замеченным, аккуратно вскрыл сейф – рискуя при этом, что труп хозяина дома внизу обнаружит очередной посетитель – и зачем-то снова запер сейф после.

Ещё день тому назад Лайош скорее поверил бы в некое третье лицо, но появление агента СКС в салоне, а также бесшумный выстрел, убивший Зигфрида, заставили сыщика склониться к идее Те Каеа. Ведь граф Ардаши не слышал признаний и не мог знать о непричастности двух приятелей к пропаже документов. Чего же ради глава Специальной королевской службы так упорно стремился расправиться с Зигфридом после того, как уже стало известно о смерти Бартоломью? Своими руками перерезал последнюю ниточку, дававшую шанс на успешный исход расследования? Вывод напрашивался один: успех графу Ардаши не требовался.