Книга Сделка, страница 138 – Лисса Джонс

Я предложила помощь, но была отправлена «гостить» на скамью и «попивать чай».

И все было бы хорошо, не окажись в мастерской Ивана Сергеевича собака.

Огромный черный доберман. Лежит у старого, поистине царского кресла. Слушает хозяина. Но следит за каждым моим движением, отчего немного страшновато.

Это исчадие ада, если встанет на задние лапы, явно будет выше, чем я.

— Так вы, стало быть, интересные друзья. – Заключил Иван Сергеевич, послушав чуть-чуть исправленную историю нашего знакомства. Без Кая, кухни и попытки выставить меня под дождь.

— Скорее… – Нет, я готова поклясться, что пес следит за тем, как я ставит чашку на стол! – …партнеры.

— Что-то не соображу. – Присаживаясь наконец-таки на скамью по другую сторону стола, растерянно произносит Иван Сергеевич. – А вы почему печенье не едите? Вы ешьте-ешьте. Оно, знаете как… Оно хорошее. Без этих… добавок. Фигуру не испортит.

Когда Евграфьев говорит, забавно жестикулирует, но я вижу, что руки у дедушки подрагивают. И сама – пока непоседливый старичок не решил еще зачем-нибудь встать – тянусь к печенью. Открываю коробку. И заодно с конфетами.

— Ну, мы… М-м-м-м! – Песочное сладко-сливочное нежное тесто тает во рту. И, видимо, восхищение от вкуса отражается на лице, потому что Иван Сергеевич довольно щурится, откидываясь на спинку скамьи.

— Мы заключили сделку. Взаимовыгодное сотрудничество. Как-то так. – Не хочется врать этому милому дедушке, но и объяснять все аспекты отношений с его бывшим учеником кажется лишним.

А еще очень хочется поговорить не о себе. А том, кого сейчас нет в комнате.

— Так вы… Витин наставник?

— Как это? Что его наставлять-то? У него и у самого мозги хорошо работают. Глупит, правда, порой. Ну так кто ж не глупит?

А дедуля не промах. И сидит, попивает чай, все еще чуть прищуриваясь.

Не в него ли эти ваши хитрые прищуры, Виктор Александрович?

— Да нет, я… – Еще раз оглядев весь кабинет, спрашиваю прямо: – Вы его учитель, да? У которого он жил иногда?

— Было дело, было.

— Расскажите. Пожалуйста?

— Да что рассказывать-то? Убегал, гаденыш, из дому. Дрался, задирался. За деньги дрался! То с вот таким фонарем придет, то с носом распухшим… Ну, ничего. Он как руку сломал разок, так отвел Бог. Так и что вы думаете, Василиса? Куролесить начал! Чай как-то покурить удумал мне тут! Вот мой чай-то! То в университете доцента – доцента! – назвал узколобым бараном! Саша с ним поседел раньше времени. Зато потом так гордился, так гордился… Говорил, что Витя – его лучший проект. Хех! Проект, представляете? Сын его.

— Вы знали его отца?

— Отчего не знать? Знал. Выдающийся архитектор. Реставратор. Оно, знаешь как… В своих кругах все друг друга раньше знали. Все дружны были. Саша… Хороший был… Но помешанный. На работе своей помешанный. На ней и помер. Да вы ешьте! Ну вот попробуйте вот эту вот колбаску, Василиса. Копчененькая.

Я не застала собственного дедушку, но сейчас кажется, что вот именно такими и должны быть все дедушки. Таких душевных стариков всем бы детям.

— А-а… Маму тоже знали?

— Знал-знал… Несчастная девочка. Глумная, но хваткая. Красиву-у-ущая. Младший у них на мать похож.

— Кай?

— Да-да. Кай. А ты и Кая знаешь?

Не успеваю ответить: Иван Сергеевич снова забавно по-старчески фыркает.