Книга Сделка, страница 137 – Лисса Джонс

Кто ты? И куда дел злобного хама-социопата из галереи?

— ♡–

— Выглядите так, будто увидели приведение, юная леди.

Скромно притаившись в углу, я прислонилась плечом к высокому книжному шкафу, заваленному художественными принадлежностями. Смотрю, как четверо подростков засыпают его вопросами, как он рисует с детьми, – точнее, не притрагивается к кистям, а лишь комментирует. Показывает карандашом на слабые места и уточняет: «Добавить тени бы, мы же не плоские».

— Я… не думала, что он может быть таким. – Не отводя глаз от девочки, демонстрирующей акварельный рисунок, произношу совсем тихо.

Даже когда Виктор бросал на меня веселые взгляды, когда кучерявый паренёк, эмоционально жестикулируя, что-то рассказывал, а мужчина заливисто смеялся, я не верила в то, что передо мной Виктор Бестужев. Нет, со стажерами он вел себя весьма приветливо, но это… Тут было совсем другое.

— Каким это, «таким»? – Так же негромко спрашивает Иван Сергеевич, заставляя отвести взгляд от мужчины.

— Ну, знаете, Виктор Алек… То есть… Он обычно другой.

У меня ступор, если надо сказать вслух «Витя».

Витя.

Ему ведь нет и тридцати. Просто его образ… Виктор – официально. Холодно. Сдержанно.

Витя – интимно. Тепло. Ласково.

— Александрович? – Иван Сергеевич странно фыркает, как умеют только старики. – Ну-ну. Полагаю, что Виктор Александрович плещет ядом и ворчит похуже меня, если что не так?

— Иногда. Но вообще нет… Ну, он…

Я ведь совсем-совсем его не знаю.

— Не знаю. – Опускаю взгляд на свои туфли, чувствуя себя здесь лишней. Неуместной. В художественной школе, где даже двенадцатилетняя девочка рисует лучше, чем я. Где все пропитано духом творчества. Где тихо, тепло и уютно, без помпезности, без лишних фраз, без фальши.

Я ходила в никому неизвестную провинциальную школу искусств, где преподавательница ничему особо не учила. В соседних кабинетах были и танцы, и вокал, и сольфеджио… Все подряд в одном месте. На деле за нами просто присматривали, пока родители были заняты.

— Витя совсем не такой. А знаете… Пойдемте со мной. Оставим их. Витя же вам ужин обещал, а дети его еще не готовы отпустить. Пусть сидят. А мы чаю попьем.

— ♡–

Если бы кабинет директора школы волшебства существовал в реальной жизни, то выглядел бы он именно так. Чего здесь только нет.

Сквозь единственное окно, выходящее на восточную сторону, проникает мягкий рассеянный свет. В полумраке пляшут пылинки. Длинный деревянный стол с пятнами красок, скамьи, кресла, картины-картины-картины. Одна стена – сплошь книжные шкафы, заваленные старыми книгами. На другой – восточный ковер.

Кажется, на глаза попадался невероятной красоты кальян, напоминающий сказку об Алладине и джине. Старинный граммофон с красным, наверное, нерабочим рупором.

Пахнет растворителем. И чуть-чуть затхлой сыростью, старым зданием и чем-то таким, чем непременно пахнет во всех мастерских. Крепким табаком, должно быть.

Иван Сергеевич, расспрашивая обо всем на свете, неспешно накрывает на стол: печенье, конфеты, лимончики, чай, пирожные, нарезочки. И непременно говорит, что вот «печенье и марципановые шарики – это из Финляндии, ученица его бывшая присылает». «А вот лимоны… лимоны мама Матвея – того, который кучерявый, – из греческого отпуска привезла. А вот нарезочки… нарезочки просто купил».