Книга Сделка, страница 134 – Лисса Джонс

Третий ученик – подросток в очках – работал над портретом своей бабушки, с заботой выводя карандашом каждую морщинку.

Последняя из четверки – тихая девушка с длинными, собранными в хвост волосами, – сидела у одного из этих огромных готических окон и рисовала маленькую птичку на ветке. Она работала акварелью, и каждый мазок кисти добавлял картине нежности и воздушности.

А пожилой художник едва только присел за свой стол и молча глядел в окно. Он уже успел подойти к каждому, постоять с каждым – а с возрастом ноги не могли так долго служить ему.

Проклятая старость!

Дрожащие руки уже были неспособны вносить исправления в чужие работы, а некогда зоркие глаза не видели без очков.

— А Виктор Александрович сегодня приедет?

Вопрос, разрезающий спокойную тишину, слетает с уст того самого пятнадцатилетнего кучерявого паренька, рисующего море.

— Приедет-приедет.

— Может, позвонить ему? – К парню присоединяется девочка с косами.

— Зачем же?

— Мама сказала, что такой дождь прошел в центре… Весь город в пробках.

— Так и тем более. Что же человека отвлекать?

— Ну Иван Сергеевич, ну пожалуйста. Позвоните, а?

— Эк вы все нетерпеливые теперь! – Пожилой мужчина, однако, поддается на уговоры учеников и встает, чтобы выйти из кабинета. Не любит он все эти разговоры телефонные на уроках вести. – Человек еще и опоздать не успел, а вы уже переполошились.

— Соскучились же, Иван Сергеевич!

Старик хмыкает и не торопясь ковыляет в сторону двери, на ходу прося детей вернуться к работам. А в коридоре достает из шерстяных брюк старенький кнопочный телефон и набирает, как и учил Витя, по цифре «3» его номер.

Обычно бывший ученик отвечал быстро – с телефоном Витя давно уже не расставался, не выпускал из рук и, как казалось Ивану Сергеевичу, даже спал с ним в обнимку. Иногда Евграфьев ворчал, что Витя спит не с тем, с кем нужно. Детей от телефона получить невозможно, а он, старый учитель, помрет скоро – и вот так и помрет, не дожив до счастья и исполнения настоящей мечты мальчугана с улицы, ставшего почти родным. Но Бестужев только отшучивался, предлагал отремонтировать дом, походить по врачам и перестать уже наконец-то вести занятия.

— Да? – Хрип в трубке тут же сменяется покашливанием.

— Алло! Витя?

— Да-да. Что-то случилось?

— Нет… – Иван Сергеевич отчетливо слышит, пусть слух с возрастом тоже стал подводить, что в голосе собеседника сквозит непривычная растерянность. – А у тебя?

— Все хорошо. – Витя еще раз прочищает горло и через пару секунд повторяет, видимо, для пущей убедительности свое «все хорошо».

— Ты мне вот что скажи, ты к нам сегодня заедешь?

— Да-да, конечно. Я же пообещал. Сам хочу перед закрытием еще раз погостить.

— Вот и славно. Вот и славно, Витя. Ты, знаешь, что… Ты только не покупай ничего. Я нам уже стол приготовил.

— А…

— Чего? Купил уже?

— Иван Сергеевич, могу я приехать не один?

— Ты что же, жен?..

— С другом, Иван Сергеевич. Я просто приеду с другом.

— Отчего же нет? Можно, конечно. С другом, так с другом. Я нам тогда стол накрою на троих.

— Спасибо… Только вы с настойками в этот раз не перебарщивайте! Друг у нас пить не будет. Да и я за рулем.

«Ишь ты, какой деловой стал!»

— Баранка твоя от тебя без тебя не уедет. Ну, все-все. Ты иди, за дорогой смотри. Там у вас, говорят, пробки и погода плохая.