Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 117 – И.В. Вудс

Габриэль рассмеялась – тихим смехом, полным доброты, от которого Эмберлин почувствовала себя еще хуже.

— Спасибо вам, мадемуазель, – ответила Габриэль. – И я непременно должна сказать, как приятно снова видеть вас. Прошло слишком много времени с тех пор, как я выступала здесь в последний раз.

— Совершенно верно. В любом случае мы должны назначить встречу в ближайшее время. – Мадемуазель Фурнье хлопнула в ладоши. – Ладно, теперь я оставляю тебя в надежных руках, Габриэль. – Она кивнула им обеим, а потом развернулась и ушла прочь, стуча каблуками по полу.

Габриэль повернулась к Эмберлин, и та ответила ей слабой улыбкой.

Эмберлин хотела поскорее с этим покончить.

— Может, пройдемся? – спросила Габриэль.

Эмберлин кивнула, и они молча начали подниматься по парадной лестнице. Она шла рядом с девушкой, которую Малкольм хотел обречь на верную смерть. Девушкой, которая никогда бы не заменила то, кем была для нее Алейда.

— Я выступала здесь однажды в составе другой труппы, – сказала Габриэль так, словно ей задали вопрос. Эмберлин же была сосредоточена на том, чтобы утихомирить свои бешено мечущиеся мысли. Придумать, как поговорить с Габриэль так, чтобы не шокировать ее и не разбить сердце на куски. Но найти баланс между этими двумя обстоятельствами казалось невозможным. – До того, как сделала себе имя. Мадемуазель Фурнье всегда была так добра ко мне.

— Да, она и правда кажется милой, – слабым голосом произнесла Эмберлин.

— Итак, Эмберлин… – снова заговорила Габриэль, когда они преодолели первый лестничный пролет и повернули, чтобы подняться по следующему. Эмберлин мысленно умоляла ее не задавать вопрос, на который она не сможет ответить так, чтобы не обречь ее на судьбу, которой она не заслуживала. – Я подумала, будет полезно поговорить с вами наедине. Полагаю, если приму предложение Малкольма, то мы будем работать в тесном контакте.

— Так и есть, – ответила Эмберлин, заставляя себя скрыть дрожь в голосе, и поежилась от собственной отчужденности.

Она прекрасно понимала, что не облегчает Габриэль задачу. Но не хотела облегчать задачу и Малкольму. Эмберлин знала, что проклятие не позволит ей сказать о нем ничего по-настоящему оскорбительного, не позволит раскрыть его тайну, но это не означало, что она должна рассыпаться в комплиментах. Оставалось лишь надеяться, что Габриэль каким-то чудом решит сама отказать Малкольму. Если бы только Эмберлин могла сказать Габриэль хоть немного, чтобы помочь ей сделать правильный выбор, она бы приняла на себя наказание, обязательно последующее за разочарованием Малкольма. Спасение жизни невинной девушки стоило бы того.

— Я бы хотела побольше узнать о вас и о самой труппе тоже, – произнесла Габриэль, когда они начали подниматься по следующему лестничному пролету. – А остальные Марионетки – они какие? Вы ладите друг с другом?

Эмберлин сглотнула.

— Мы как сестры, – ответила она. – Мы вместе живем, вместе едим, вместе выступаем, а в Нью-Коре живем в одной комнате. Конечно, мы все разные. Розалин, например, может быть очень… упрямой. В этом нет ничего плохого, но иногда очень мешает, особенно когда живешь в таких тесных условиях. – Эмберлин с трудом подавила волну стыда, обрушившуюся на нее при мысли о том, что в последнее время отгораживалась от своих сестер.