Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 119 – И.В. Вудс

— Нет? – переспросила Габриэль, желая получить больше ответов.

Внезапно волнение захлестнуло Эмберлин, и она почувствовала слабость в конечностях.

— Я… я хотела бы, в конце концов, заняться чем-нибудь другим. Попутешествовать, посмотреть, что еще может предложить мне мир. Просто… чем угодно.

Выражение лица Габриэль смягчилось, но по-прежнему оставалось напряженным.

— Ах. Понимаю.

Эмберлин кивнула. Она оглянулась через плечо на коридор, простиравшийся позади них, и пожалела, что не может уйти. До сих пор она справлялась хорошо – посеяла в ней достаточно сомнений без особого риска для себя самой. И не хотела все испортить сейчас.

— Если у тебя больше нет вопро… – Слова замерли на губах, когда Эмберлин увидела, что внимание Габриэль привлекло что-то еще, и ее лицо просияло. Она хлопнула в ладоши.

— Смотри, вход в одну из лож! – воскликнула она. – Я не заходила туда с тех пор, как отец водил меня в Театр Пламени на представление в мой день рождения, когда я была маленькой. В тот вечер я сказала ему, что хочу стать танцовщицей.

Эмберлин посмотрела на дверь, которую Габриэль уже начала открывать.

— Эм, я не…

Но Габриэль оглянулась и одарила Эмберлин такой широкой улыбкой, что у нее не хватило слов отказаться.

— Пойдем, – сказала она.

Не успела Эмберлин возразить или сделать что-нибудь еще, как Габриэль схватила ее за руку и потянула за собой. Ее ладонь была теплой. Живой. Свободной от проклятия, которое бушевало в венах Марионеток и медленно уничтожало их изнутри. Эмберлин сглотнула, стараясь не думать об этом ощущении, и позволила завести себя в ложу.

Внутри царила кромешная тьма, но театр за барьером был залит великолепным золотистым сиянием, отбрасывающим блики на мягкие красные кресла, которые сейчас пустовали. Эхо аплодисментов, казалось, все еще разносилось по огромному зрительному залу.

Габриэль отпустила ее руку и направилась к перилам, а Эмберлин закрыла за ними дверь, прерывая поток света из коридора. Потом она присоединилась к Габриэль, которая задумчиво смотрела на сцену.

Как только Эмберлин увидела театральный зал, расположенный так далеко внизу, у нее закружилась голова, и она снова отступила в тень.

Плечи Габриэль со вздохом опустились.

— Я так отчетливо помню, как пришла сюда в первый раз, – едва слышным голосом сказала она. – Как будто это случилось только вчера, а не больше десяти лет назад. Это чувство восторга… Боль в груди, пока я наблюдала за танцорами на сцене, а отец удерживал меня за талию, чтобы я не перегибалась через барьер слишком сильно. Если бы не он, я бы наверняка свалилась. – Габриэль тихо усмехнулась при этом воспоминании. – Я чувствовала себя бесконечно счастливой. Как будто могла сделать все, что захочу.

У Эмберлин тоже болело в груди. Она тоже помнила это чувство.

Помнила, что была всего лишь безликим лицом в шумной толпе зрителей. Помнила, как тусклый свет мерцал прямо над восхищенной аудиторией. Она смотрела на сцену, на тех, кто доводил тела до предела физических возможностей, а затем делал еще один шаг вперед, словно становясь продолжением эмоций, которые пели в них. Ее сердце сжималось от страсти – столь сильной, что она чувствовала себя неуязвимой. От осознания того, что она знает, чего хочет добиться в жизни. В тот момент, когда она поняла, для чего пришла в этот мир, в ее голове словно вспыхнули звезды.