Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 120 – И.В. Вудс

Все остальное было не более чем тенями.

Ее мать и отец сидели тогда рядом, но она не могла вспомнить их лиц. Лишь чувство, мимолетный кадр словно из прошлой жизни, который оказался достаточно мощным, чтобы превзойти проклятие, медленно просочившееся в ее воспоминания и опустившее на них завесу. В конце концов, Эмберлин едва ли могла вспомнить что-то, кроме того, чем Малкольм заразил ее. У нее остался только спрятанный браслет, который таил в себе больше загадок, чем ответов. Флориса. Она уже несколько дней не доставала его, чтобы напитаться от него силой.

А теперь ее грудь сжималась от боли при мысли о том, что Габриэль столкнется с тем же, что и сама Эмберлин. При мысли о том, что Эмберлин потеряет Алейду только ради того, чтобы эта бедная девочка заняла ее место. Энергичная и полная надежд Габриэль из ложи превратилась бы в еще одну ожесточившуюся, сломленную девушку, чьи мечты превратились в пепел, – как и у той, что стояла позади и наблюдала за ней с безмолвно разрывающимся сердцем.

Габриэль стала бы такой же, как Эмберлин. Ее тело наполнилось бы тьмой и мраком. Она лишилась всего бы, что делало ее Габриэль Марсель, пока полностью не забыла бы, каково это – танцевать просто так, из любви к движениям. Танцевать, потому что это все, для чего она была рождена.

Пока сцена, которая некогда дарила свободу, любовь и страсть, не превратилась бы в клетку, опутанную нитями Малкольма.

— Что ты хочешь делать со своей жизнью, Габриэль? – спросила Эмберлин хриплым голосом. По ее щекам текли слезы, но темнота ложи скрывала их.

Габриэль не обернулась. Она почти всем телом перегнулась через барьер, чтобы лучше разглядеть сцену. Эмберлин подошла ближе, а Габриэль усмехнулась, не обращая на нее внимание.

— Я хочу, чтобы о моем имени услышали все вокруг, – с тоской ответила она. – Я хочу прожить жизнь грандиозно, по-особенному. У нас есть только один шанс на это, ведь так? Так что я не собираюсь его упускать и просто надеяться на звезды. Я хочу стать одной из лучших танцовщиц, которых когда-либо знал мир, стать настолько выдающейся, что спустя столетия мое имя будет звучать шепотом среди танцоров-новичков. Маленькие девочки и мальчики по всему миру будут говорить своим родителям, что хотят стать танцорами, как Габриэль Марсель.

В голосе Габриэль слышалась улыбка. Эмберлин сделала шаг к ней, затем еще один, пока не оказалась за спиной.

— Я хочу… – с тяжелым вздохом продолжила Габриэль, все еще не замечая приближение Эмберлин. – Я хочу прожить каждое мгновение, занимаясь любимым делом. И я сделаю это. Клянусь. Хочу танцевать до самой смерти.

В груди Эмберлин защемило.

— Габриэль, – прошептала она.

Габриэль отвернулась от зрительного зала. Ее лицо озарялось яростной страстью, при виде которой сжималось сердце. Но это чувство быстро угасло, когда она увидела погруженную в полумрак Эмберлин, с заплаканными щеками и трясущимися руками.

— Эмберлин, что…

Но Эмберлин покачала головой, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Габриэль замолчала, широко раскрыв глаза, и отпрянула. С бешено колотящимся сердцем Эмберлин искала те бреши в проклятии, которые могла бы использовать. Лазейки, которые позволили бы ей сказать так много, но при этом не сказать почти ничего. Габриэль в ужасе наблюдала за тем, как Эмберлин борется с проклятием, струящимся по венам, с силой сдавливающим горло, пока не почувствовала, что задыхается… пока… брешь не открылась.