Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 121 – И.В. Вудс

Лазейка.

— Послушай меня, – приказала Эмберлин. – И не перебивай. Ты слушаешь?

У Габриэль внезапно перехватило дыхание, и она тяжело сглотнула. Затем кивнула и медленно двинулась вдоль барьера. Позади нее по-прежнему сверкал великолепный зрительный зал.

— Ты недостаточно хороша, – прошипела Эмберлин. – Ты ничто. Ничто по сравнению со мной. Я видела, как ты танцевала прошлой ночью, и думаю, что ты бездарна. Мне было бы неловко выступать с тобой на одной сцене.

Выражение лица Габриэль стало суровым.

— Прости? – усмехнулась она, но в этом единственном слове сквозила нервозность. – Послушай, если я сказала что-то, что тебя расстроило…

Эмберлин снова подняла руку, призывая ее к молчанию, и от этого движения Габриэль вздрогнула. Эмберлин охватил сильнейший стыд, но она все равно шагнула вперед, отчаянно пытаясь прощупать брешь, которую только что обнаружила. Она не могла сказать ни слова о Малкольме, ни слова о том, как он контролировал ее, как будет контролировать Габриэль. Но ничто не мешало ей проявить жестокость. Ничто не мешало ей сдерживать грубые и гадкие слова, которые прогнали бы Габриэль навсегда. Несмотря на текущие по ее лицу слезы, Эмберлин прорычала:

— Ты такая жалкая. – Голос дрогнул от захлестнувшего ее горя, но она снова шагнула вперед. – Как ты вообще подумала, что можешь меня расстроить? – Эмберлин выдавила из себя смешок. – Ты для меня никто.

Габриэль уставилась на нее, пульс в горле бился все сильнее по мере того, как она подходила все ближе к закрытой двери ложи.

— Это что, какая-то дурацкая шутка? – прошипела Габриэль.

— Уходи, – сказала Эмберлин, понизив голос до мягкого и угрожающего тона. – Уходи. Беги и больше не беспокой меня.

Габриэль приблизилась к двери и схватилась за ручку, не отрывая взгляда от Эмберлин.

Эмберлин же наблюдала за ней с замиранием сердца, и в каждой черте ее лица читалась сдерживаемая ярость.

Одним быстрым движением Габриэль распахнула дверь и выбежала в коридор.

— Габриэль, подожди! – выкрикнула Эмберлин вопреки тому, что только что сделала.

Габриэль повернулась, а ее тело заметно дрожало от безудержного гнева. Она посмотрела на Эмберлин, стиснув зубы и сверкая глазами.

Эмберлин хотела умолять ее ничего не говорить. Не рассказывать Малкольму о ее злонамеренном ужасном поведении. Хотела, но не смогла. У нее перехватило горло, и она издала лишь странный звук, борясь с ощущением удушья.

— Если скажешь кому-нибудь хоть слово об этом, я сделаю все, что в моих силах, чтобы разрушить твою скромную карьеру. И поверь мне, все поверят принцессе Нью-Коры. – От звука собственного прозвища у нее во рту стало кисло.

Габриэль мгновение смотрела на нее. В ее глазах светилось столько ярости, что в ней можно было бы утопить человека. Потом она развернулась на каблуках и, не сказав больше ни слова, зашагала прочь. Ее топот гулко отдавался по устланному толстым ковром коридору.

Эмберлин позволила ей уйти. Она не погналась за ней. Стояла неподвижно, слегка покачиваясь под тяжестью содеянного.

Она даже не попыталась спасти Грейс. Эмберлин ничего не могла сделать, кроме как отвести Грейс в общую комнату, где Малкольм собирался уничтожить ее, и сжимать руку в надежде, что так хоть немного облегчит боль от проклятия.

Но спасти Габриэль было ей по силам. Она могла помешать Малкольму причинить боль этой девушке. Конечно, это бы никак не спасло Алейду. Но она не желала нести ответственность еще и за то, что Габриэль лишится всего, что было ей дорого.