Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 78 – И.В. Вудс

В голове у Эмберлин промелькнул образ старых книг, сложенных стопкой около импровизированной постели Этьена. Она улыбнулась в ответ и кивнула.

— И вот еще. – Мадемуазель Фурнье встала и начала рыться на книжных полках. Она вытащила небольшой томик, обернутый в изумрудно-зеленую бумагу, и осторожно вложила в руки Эмберлин. – Это словарь для перевода. Он поможет разобраться в написанном.

— Спасибо, мадемуазель!

Мадемуазель Фурнье улыбнулась в ответ, и Эмберлин встала.

— Просто обращайтесь с ними аккуратно, моя дорогая.

Эмберлин кивнула и направилась к двери так быстро, как только могла, при этом стараясь не показаться слишком грубой. Но на пороге она остановилась и обернулась, прижимая книги к сердцу.

Она не могла позволить, чтобы Малкольм узнал об их разговоре.

— Мадемуазель… Малкольм… он не разрешает нам читать то, что не выбрал сам. Ничего, если…

Лицо мадемуазель Фурнье напряглось.

— Он не разрешает вам читать? – ошеломленно спросила она.

— Нет, нет, я не говорю, что он не разрешает. – Эмберлин выдавила из себя беззаботный смешок, пытаясь исправить ситуацию. – Просто предпочитает, чтобы мы этого не делали. Он говорит, что это отвлекает нас от танцев. Мешает сосредоточиться. Но я считаю, что чтение помогает.

Мадемуазель Фурнье смягчилась и подняла руку, показывая, что Эмберлин не нужно больше ничего говорить. Ее глаза блеснули, и она прижала палец к губам.

— Как старомодно! Это будет нашим секретом, моя дорогая, – с улыбкой сказала она.

Эмберлин улыбнулась в ответ и поспешила выйти из кабинета руководителя театра.

* * *

Эмберлин стояла за кулисами сцены в костюме Фауста. Она скользнула пальцами по тяжелому занавесу и немного отодвинула край в сторону, чтобы выглянуть в зрительный зал. Жители Парлиции заполнили театр в день премьеры; их тела извивались, словно клубок голодных, пестрых змей, отчаянно желающих насытиться и получить удовольствие. Их наряды выглядели более яркими и броскими, чем у публики Театра Мэнроу в Нью-Коре. У нее скрутило живот.

Она надеялась, что к этому времени чего-нибудь добьется. Узнает, кто такой Этьен и чего от нее хочет. Убедится, что он не встанет у нее на пути. Но перевод книги продвигался очень медленно, Этьен больше не появлялся, а все ее попытки спрятаться в тени и найти его, чтобы получить ответы на свои вопросы, оказались безуспешны. Кроме того, приближался день премьеры, и свободные мгновения, которыми так дорожила Эмберлин, были практически украдены. Она разрывалась между примерками костюмов и постоянными репетициями, только чтобы Малкольм убедился в своем собственном великолепии, а мадемуазель Фурнье могла оправдать ожидания театральной публики, поэтому у Эмберлин почти не оставалось времени на обдумывание своего следующего шага. Хотя она знала, что нужно действовать быстро.

Она не представляла, сколько времени осталось у одной из них. Не представляла, когда падет следующая Марионетка.

Восторженная атмосфера никак не действовала на нее. Всего полчаса назад она отмахнулась от привычного предложения Алейды помочь ей с прической и макияжем, а увидев отразившуюся на лице сестры боль, лишь приняла равнодушный вид. Алейда выглядела ужасно уставшей: темные круги под глазами и ссутуленные плечи. Ее внешний облик запечатлелся в памяти Эмберлин, но она не позволила этому повлиять на себя. Знала, что только расстояние удержит Алейду от ее планов. Поэтому в этот раз она сама украсила голову фирменной опаловой диадемой.