Книга Лериана, невеста герцога по контракту. Книга 4, страница 116 – Мильчха

Словно спохватившись, Уэйд поспешно выпрямился, будто вовсе и не говорил только что про духовенство, которое боится бессмертного старика.

— Нет, нет, я неправильно выразился. – Уэйд поспешно покачал головой. – Не страх… скорее, благоговение.

— Благоговение, говорите… – Лериана опустила глаза, но ее беспокоила вовсе не неловкость в словах Уэйда, а состояние самого Хики.

— Так что же теперь делать? – спросила она. – Вдруг он болен? Ему бы обследование, к врачу, может…

Но Уэйд снова покачал головой:

— Его святейшество – не обычный человек. Это… сущность, выходящая за пределы мирского понимания. Так что здоровье тут ни при чем.

Он вздохнул и машинально потер живот, словно там по-прежнему бушевала буря.

— Но в том-то и дело. Эти… сущности, они непредсказуемы. Слишком часто бывало, что предыдущие верховные жрецы… уходили внезапно.

Слово «уходили» он сопроводил выразительным жестом – указал пальцем в потолок.

— Ах… – Лериана подняла взгляд на потолок и приоткрыла рот. Спрашивать, куда именно они «ушли», не имело смысла – и так ясно.

Один из них, как поведал Уэйд, однажды вдруг объявил, что посвятит остаток жизни миру, – и отправился в рыбацкую деревушку. А вскоре его нашли на берегу… мертвым, обнимающим охапку морских водорослей.

«Вот уж действительно – внезапный уход», – с досадой подумала Лериана.

— Так вот, – продолжил Уэйд, – из-за всей этой ситуации в храме сложилось два противоположных мнения.

Разделение в храме было очевидным: одни настаивали на том, что если его святейшество вскоре действительно покинет этот мир, то сейчас, пока он еще с нами, надо использовать каждую его проповедь, каждое слово, чтобы укрепить веру паствы и сохранить статус Святой Столицы. Другие же, к которым относился и сам Уэйд, считали, что раз уж конец близок, нужно позволить ему спокойно провести остаток дней – как он того пожелает. Пусть рыбачит, если хочет. Пусть пашет землю – почему бы и нет.

— Вот почему его святейшество теперь фактически под домашним арестом. Ни шагу за пределы храма.

— Что?! – Лериана резко вскочила, стукнув кулаком по столу.

— Это… это вообще что за безумие?! – воскликнула она, и Уэйд, точно пойманная белка, испуганно замер на месте.

Они говорят о смерти, но при этом единственное, что их волнует, – как бы использовать его до последнего вдоха? И эти люди называют себя служителями Бога?

— Он мне не родной, но он – моя семья, – сжала кулаки Лериана. – И если уж его хотят запереть, я сама отвезу его туда, где он захочет быть.

Она тут же позвала Гидеона и приказала готовить экипаж.

Только тогда вжавшийся в спинку кресла Уэйд неуверенно произнес:

— Эм… Именно об этом я и хотел вас попросить…

* * *

— Ваше святейшество, пора идти в зал аудиенций.

Хика, до этого безмолвно вглядывавшийся в купол, медленно повернул голову. Его ярко-синие глаза скользнули по лицу рыцаря, стоящего рядом. Тот сразу напрягся – слишком хорошо знал, что значит прерывать размышления его святейшества. Сейчас должно было последовать обычное – едкое, жестокое – замечание. Как всегда.

Стоявшие сзади начали про себя отсчет:

«Три».

Хика полностью повернулся.

«Два».

Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Чувствительные жрецы уже начали отворачиваться, готовясь к волне грубости.

«Один!»