Книга Сезон штормов, страница 149 – Теа (Тея) Гуанзон

Из гардеробной вышел Аларик, и Таласин быстро сунула руку под одеяло. Смущение ее было почти болезненным.

Приблизился муж не сразу. Лампы не горели, и в лунном свете, струящемся из-за стеклянных балконных панелей, смутно белела лишь половина его лица. Вторая оставалась в тени.

Половина, покрытая шрамами.

В суматохе возвращения в Иантас императорской четы – на корабле Ахимсы, предоставленном дайей Вайкар, потому что Бакун, очевидно, разбил пустую яхту о стенки кратера, – Аларик отказался от осмотра лекаря. Он сразу удалился в свою гардеробную, в полном доспехе и маске, и оставался там довольно долго.

Таласин вспомнила, как он пытался отстраниться от нее там, на палубе, после отхода первой волны Пустопропасти. И представила, как в гардеробной он всматривается в свое отражение в зеркале, изучая шрамы точно так же, как она.

Безлунная Тьма безвозвратно изменила их обоих, но им не придется справляться с этим в одиночку.

— Иди ложись, – сказала Таласин. – Ты, наверное, устал.

Аларик остался стоять.

— Я могу поспать в кабинете, если ты…

— Я хочу, чтобы ты спал здесь.

Тон ее не допускал возражений. Аларик подошел к кровати, скованно, как человек, шествующий на виселицу. Укладываясь, он опустил голову и отвернулся от жены, пряча левую половину лица. Матрас прогнулся под его весом.

Сердце Таласин зашлось, сжалось, как под ударом жестокого кулака. Забыв о собственных отметинах, она подалась к мужу, стиснула лицо обеими руками. Он сопротивлялся, но ей удалось повернуть его к себе. И Таласин наконец увидела во всей полноте то, что проросло под маской, после того как в Аларика попал осколок магии пустоты.

Черные как полночь завитки расходились от его уха по всей щеке, несколько побегов тронули переносицу, протянулись к внешнему уголку глаза. В целом страшный орнамент напоминал трепещущий на ветру дубовый лист; чернильные линии струйками дыма вились над бледной, точно залитой лунным светом кожей над точеными аристократическими чертами.

Сначала Аларик упрямо не отрывал взгляда от простыней, но через некоторое время все-таки с угрюмым вызовом поднял серые глаза.

— Больно? – хрипло спросила Таласин.

— Нет. – Пальцы его стиснули ее правое запястье, стараясь, однако, не касаться красных отметин. – А тебе?

Таласин покачала головой, пригладила черные волосы Аларика, убирая пряди со лба, и осторожно поцеловала шрам в уголке глаза. Могучее мужское тело содрогнулось, ресницы Аларика затрепетали, щекоча Таласин скулу. А она приникла к нему, повторяя губами путь магии смерти.

— Хотя, если подумать, – пробормотал он, – немножко больно. Ты лучше… лучше продолжай.

Шутка была такой неожиданной, что Таласин рассмеялась. Нет, хихикнула, издав звук, повторяющийся в последние дни в присутствии мужа с пугающей частотой. И продолжила целовать покрытое шрамами лицо, а потом их губы каким-то непостижимым образом встретились, и все ее веселье свелось к протяжному вздоху.

Облегчение от того, что Аларик пережил Безлунную Тьму, накрыло ее, как плотный огонь из пушек штормовика. До сих пор Таласин отвлекали различные практические заботы, неизбежные после предотвращенной катастрофы, но теперь она ловила каждый звук, каждый жест, каждый вдох мужа, мимо которого пронеслась – и отступила, как тень, исчезающая под достигшим зенита солнцем, – рука смерти.