Книга Сезон штормов, страница 75 – Теа (Тея) Гуанзон

Унаследовавшая густые темно-каштановые отцовские волосы, остриженные до плеч, Орьял была настолько же худа, насколько Вемпук – дороден, настолько же тиха, насколько он громогласен, и, очевидно, настолько же радушна в отношении императора Ночи, насколько ее отец – недоброжелателен. Таласин неопределенно улыбнулась:

— Это было бы чудесно, если время позволит.

— Положа руку на сердце, Орьял, – Ниама Лансун закатила глаза, – тебе не приходило в голову, что ее светлость и его величество, возможно, хотят побыть немного наедине? Они ведь только что поженились.

Она всегда была хорошей союзницей и сейчас хитро предлагала Таласин возможность уклониться от любых обязательств, но от подоплеки ее слов Таласин захотелось броситься со скалы.

Орьял фыркнула.

— Это всего лишь предложение, дайя Лансун. Слишком долгое пребывание наедине может стать губительным для мужа и жены. Мы все не можем быть Харъянти и Прасетом.

Знатные дамы захихикали, а Харъянти задохнулась от притворного возмущения. Откровенная привязанность друг к другу дайи Сабтана и ее супруга служила источником насмешек для всего двора Доминиона, где браки обычно являлись стратегическими альянсами, а не естественным следствием чего-то настолько немодного, как чувства. Таласин, однако, не могла не вспомнить, какими счастливыми и гармоничными выглядели Харъянти и Прасет на банкете в честь ее помолвки и как они совместными усилиями старались сгладить неловкую ситуацию.

— Влюбить в себя мужчину не такая уж трудная задача. Включая мужей, – беззаботно уронила Байранг. – Дайя Лансун, покажите лахис'ке свой излюбленный прием.

Цзи, Орьял и Харъянти завизжали. Ниама погрозила Байранг изящным кулачком, но тут же расправила плечи и с достоинством откашлялась. Веселье достигло апогея. А у Таласин разболелась голова.

— Это довольно просто, ваша светлость, – сказала Ниама. – Сперва легкая улыбка, как будто у вас есть какой-то секрет, затем взгляд на него сквозь ресницы, ни в коем случае не прямо в глаза, – она продемонстрировала, – а потом медленно-медленно моргните, и он уже тает у ваших ног…

Остальные согнулись пополам, хватаясь друг за друга от смеха. Таласин же, напротив, была в отчаянии.

— Прошу прощения, миледи, но зачем вы учите меня флиртовать? – выпалила она.

— Потому что мужчины делаются куда более податливыми, когда следуют зову крови, – спокойно ответила Ниама. – Вовсе не нужно разжигать вожделение во всех подряд, но удивительно, чего можно добиться, капельку пококетничав. – Она усмехнулась. – Как знать, возможно, вам удастся убедить его величество прекратить носить черное.

Последнее замечание прозвучало как шутка, и остальные аристократки так к этому и отнеслись, но Ниама достаточно долго удерживала взгляд Таласин, чтобы дать понять, что это не что иное как урок. Им нужно было, чтобы Аларик Оссинаст стал настолько податливым, насколько это возможно. В свете грядущих событий.

Однако Таласин не собиралась соблазнять императора Ночи в ближайшее время.

— И в чем же вам удалось убедить лорда Сураквела, дайя Лансун? – осведомилась она, отплатив Ниаме ее же монетой.

При упоминании Сураквела Мантеса Ниама побледнела, а все остальные откровенно покатились со смеха.

Орьял пришла в себя первой. Вытирая с глаз слезы, она протянула: