Книга Сезон штормов, страница 76 – Теа (Тея) Гуанзон

— Ах, Сураквел. Единственный мужчина, неуязвимый для чар Ниамы.

Однако Таласин не была так уж в этом уверена. Свою яхту Сураквел назвал в честь Ниамы. И выражение его лица в тот момент, когда Таласин спросила об этом на пути к Оку Бога Бури, говорило о многом.

Давным-давно, когда Таласин боролась за выживание в Тукановой Голове, а потом сражалась на войне, у нее было чертовски мало времени на размышления о романтике. Но теперь жизнь стала мягче, легче, и она куда чаще замечала то, чего никогда не имела. Никогда она не была причиной такого выражения лица, как у Сураквела, и никто никогда не смотрел на нее так, как Прасет на Харъянти. Волны тоски омыли сердце.

Отголоски этого чувства не покидали ее еще долго после того, как гости разошлись, а Цзи убежала отправлять письма домой. И когда слуга доложил Таласин, что Аларик и Севраим все еще тренируются, смесь любопытства и беспокойства погнала ее наверх, в укромную комнату в башне, окна которой выходили во внутренний двор.

Она осторожно выглянула наружу. Дворик, угнездившийся в гранитных стенах Иантаса, полыхал, наполненный Вратами Теней. Аларик и Севраим наскакивали друг на друга снова и снова, без всяких усилий переключаясь с мечей на кинжалы, а с кинжалов на копья. Тяжелую верхнюю одежду оба сбросили; Аларик остался в черной поддеве без рукавов, своих обычных брюках и сапогах. Таласин видела его и куда более обнаженным, но тогда была слишком занята, обрабатывая раны, чтобы обращать на это внимание.

Сейчас, однако, ничто не мешало ей смотреть сколько душе угодно.

В Аларике не было ни капли мягкости, которую можно было бы увидеть – или почувствовать, напомнил предательский внутренний голос. Каждый раз, когда он прижимался к ней, то были сплошные мускулы. Каждый дюйм его тела превращался в оружие. Оружие, которым он сейчас с успехом отбивался от Севраима, ныряя под замахи легионера и с убийственной грацией нанося ответные удары.

Только теперь Таласин поняла, как сильно сдерживался Аларик, когда дрался с ней. Этот бой не имел ничего общего с их тренировками. Двое Кованных Тенью не давали друг другу пощады, сражаясь так, словно собирались убивать. Мокрые от пота пряди темных волос Аларика прилипли к шее, щеки раскраснелись, а в серебряных глазах пылало неистовство. Напряженные сухожилия бледных рук двигались при каждом ударе и выпаде, зубы оскалились в почти зверином рычании, когда он едва не снес голову Севраима с плеч.

Таласин сглотнула. Ее муж – опасный человек. Если наблюдать за ним вот таким, нетрудно вернуться к старым привычкам – и снова воспринимать его как чудовище.

Но что скажет о ней этот знакомый жар, разливающийся внизу живота, просачивающийся между ног?

Воспоминания об их брачной ночи нахлынули на Таласин, и каждое было настолько сильным, что по коже поползли мурашки призрачных ощущений. Губы Аларика, впивающиеся в ее рот, широкая ладонь, сжимающая грудь, то твердое, что терлось о ее бедро… и жгучий взгляд, сиплый голос…

«Моя маленькая мокрая женушка».

Таласин отступила от окна. Ноги ее дрожали, стукаясь под юбками коленями. Медленно, пошатываясь, добралась она до шезлонга в углу и поспешно плюхнулась на него, не в силах больше стоять. Жарко. Слишком жарко – от мыслей об Аларике, от этих призрачных прикосновений. Все нервные окончания словно обнажились. Таласин закрыла глаза в попытке успокоиться и собраться, но темнота лишь обострила ощущения. Казалось, она ощущает запах сандалового дерева, можжевельника и дыма. Слышит хриплое неровное дыхание. Как будто он был здесь, рядом.