Книга Двор Опалённых Сердец, страница 291 – Элис Нокс

— Ты продала душу демону, – прошептала я. – Ради мести. Ради мужчины, который давно забыл твоё имя.

Морриган замерла.

— Он не забыл, – процедила она сквозь зубы. – Он просто не знает, что я та самая. Но он вспомнит. О, он вспомнит. Когда я буду стоять над твоим телом, когда твоя кровь будет стекать по моим рукам, когда он упадёт на колени и взмолится о пощаде – я сброшу гламур. И он увидит меня. Настоящую. Ту, что любила его столетиями. Ту, что любит до сих пор. Даже сейчас. Даже ненавидя.

Голос её дрогнул, сорвался на хрип.

— И тогда он поймёт, что потерял, что уничтожил, что мог иметь, если бы только… – она замолчала, отвернулась. – Если бы только посмотрел на меня так, как смотрит на тебя.

Она стояла спиной ко мне, плечи дрожали от сдерживаемых рыданий или ярости, я не могла понять.

Мысли закружились в голове, пытаясь найти зацепку, слабое место в её плане. И вдруг – как вспышка молнии.

— А как же настоящая Сиэлла? Если проверят… не может быть всё так гладко. Они не дураки. Королева-мать, Элдрик, придворные – они знают её. Знают её семью, её прошлое. Рано или поздно кто-то заметит. Кто-то усомнится.

Морриган медленно обернулась. На лице играла улыбка – холодная, торжествующая.

— Ты права, смертная, – произнесла она мягко. – Они не дураки. Поэтому я позаботилась об этом заранее.

Холод пополз по позвоночнику.

— Что ты сделала? – прошептала я.

— Настоящая Сиэлла из Дома Шиповника, – Морриган провела языком по губам, словно смакуя каждое слово, – умерла три месяца назад. Тихо и незаметно. В её поместье на границе Летнего Двора, куда она уединилась после ссоры с семьёй. Никто не знал. Никто не видел. Я позаботилась об этом.

Желудок свело.

— Ты убила её, – выдавила я.

— Я освободила её, – поправила Морриган, и в голосе не было ни капли раскаяния. – От жизни, что была бы потрачена впустую. Она была никем. Красивой пустышкой из благородного дома, что мечтала о короле, но никогда бы не получила его. Я дала её существованию смысл. Цель.

Ужас сжал горло.

— А беременность? – прошептала я. – Твоя мнимая беременность.

Морриган рассмеялась – низко, мелодично, и звук отразился от каменных стен, множась.

— О, дорогая. Ты думаешь, я не предусмотрела это? – Она прижала руку к животу, и улыбка стала шире. – Магия Бездны творит чудеса. Мой живот растёт. Моё тело меняется. Любой целитель, проверяющий меня, почувствует жизнь внутри. Сердцебиение. Магическую ауру ребёнка. Потому что магия переписывает реальность, помнишь? Я не притворяюсь беременной. Я беременна. Во всех смыслах, что имеют значение для фейри.

Она замолчала, наклонила голову, и в глазах вспыхнуло что-то безумное.

— Конечно, когда магия Мёртвого Господина больше не будет мне нужна, когда он вернётся и заберёт свой дар обратно… иллюзия рассеется. Но к тому моменту… – она усмехнулась, – Оберон будет уже мёртв или сломлен. А мне плевать, что подумают остальные. Их мир будет лежать в руинах.

Я прижалась спиной к стене, пытаясь переварить услышанное. Мысли метались, складывались в картину, ужасающую в своей завершённости.

И тут до меня стало медленно доходить. Как ростки, пробивающиеся сквозь мёрзлую землю – по одному, болезненно, оставляя трещины в понимании реальности.

Печати на спине Оберона. Выжженные, древние, пульсирующие тёмной магией.