Книга Двор Опалённых Сердец, страница 64 – Элис Нокс

Его взгляд метнулся ко мне – золото яркое даже в тусклом свете умирающего дня.

— Только самые запоминающиеся.

* * *

Внутри было хуже.

Запах затхлого табака смешивался с дешёвым освежителем воздуха – сладковатым, химическим, от которого мгновенно заболела голова. За стойкой дремала женщина лет шестидесяти. Сигарета торчала из угла её рта, пепел грозил вот-вот осыпаться на растрёпанную газету. Перед ней стояла кружка с остатками кофе, и всё в её позе кричало: жизнь задолжала мне денег, но я давно перестала их требовать.

Она подняла взгляд – медленно, лениво. Задержалась на синяках Оберона. На моих измученных глазах. На рюкзаке, набитом всем моим имуществом.

Выдохнула дым прямо в наше направление.

— Почасовая или на ночь?

Вопрос прозвучал так буднично, словно она спрашивала о погоде.

— У нас бронь, – сказала я, показывая экран с поддельным подтверждением. – На имя Джонатана Грэя. Номер семнадцать, одна ночь. Уже оплачено.

Женщина прищурилась. Недовольно цокнула языком – звук был резким, осуждающим – но взяла со стойки очки. Несколько мучительно долгих секунд она изучала экран, потом что-то вбила в древний компьютер.

— Грэй… – Она пробормотала себе под нос, просматривая записи. – Ага. Вижу. Оплачено онлайн.

Она зевнула – долго, демонстративно – и протянула ключ. Настоящий металлический ключ с пластиковым брелоком в форме… был ли это фламинго? Или просто розовая клякса?

— Второй этаж, направо. Завтрак с восьми до десяти, но не рассчитывайте на чудеса.

Холодный металл лёг в мою ладонь. Я сомкнула пальцы вокруг него – крепко, как вокруг спасательного круга – и схватила Оберона за локоть.

— Пошли, – прошипела я и потянула его к лестнице.

Мы поднялись на второй этаж. Ступени скрипели под каждым шагом – протяжно, жалобно, как предсмертный стон. Коридор встретил нас полумраком и затхлостью, пропитанной въевшимся запахом сигарет и чего-то кислого. Моя нога – та, что была сломана ещё вчера – ныла тупой болью, но я игнорировала её. Зелье Морриган сработало. Кость срослась. Я выживу.

Пока что.

Мы остановились у двери номера семнадцать. Я уже поднесла ключ к замку, когда Оберон произнёс с нарочитой невинностью:

— Кейт. Что означает "почасовая"?

Рука замерла в воздухе.

Я медленно к нему повернулась.

Он смотрел на меня с искренним любопытством. Янтарные глаза широко распахнуты, брови приподняты, губы слегка приоткрыты в ожидании.

Невинность. Чистая, незамутнённая невинность короля, правившего сотни лет.

Ага. Конечно.

— Это когда снимают комнату на час, чтобы трахаться, – выдала я ровно, глядя ему прямо в глаза.

Никакого смущения. Никаких эвфемизмов. Факты – они такие.

Его брови взлетели так высоко, что почти скрылись под золотыми прядями.

— О.

Пауза. Короткая. Насыщенная.

— Час, – произнёс он наконец, и в голосе прозвучало нечто среднее между искренним недоумением и плохо скрываемым превосходством. – Целый час. Полагаю, для смертных это… достаточно времени?

Я фыркнула и вставила ключ в замок.

— Час – это оптимистично. Для большинства десять минут уже праздник. А то и пять, если честно.

Тишина.

А потом – смех.

Низкий. Глубокий. Бархатный, как дорогое вино.

Он прокатился по коридору, осел где-то под рёбрами и зацепился там когтями, не желая отпускать. Я обернулась.