Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 13 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Обращайся.

И проводит нас через проходную.

— Опять внеурочно? — приветствует его рукопожатием охранник.

Я молча улыбаюсь.

Котёночкин разливается соловьём:

— Как обычно, сам понимаешь, после сегодняшних осложнений не спится. Скольких привезли?

— Троих. Тебе Кузнецов обрадуется.

— Угу, — Анатолий заполняет журнал посещения и мы проходим в больницу.

— Я должна попасть в палату и обыскать её, — прошу скороговоркой. Мы быстро идём, почти бежим по радужной дорожке, подсвеченной фонарями. Я хватаюсь за Толин локоть, чтобы не отстать от него. — Надо вывести Таню с детьми, чтобы я могла всё осмотреть.

— Умеешь ты ставить задачи. Десять вечера, какие процедуры?

— Ты же врач, придумай что-нибудь.

Анатолий косится на меня, и нет в этом взгляде ничего хорошего.

— Решить проблему надо срочно, сам же сказал. — Я очень надеюсь, что он меня больше не подозревает.

Ведьмы не афишируют свою магию, тем более перед Видящими. Тем более перед теми, кто работает в СМАКе.

На входе в крыло Котёночкина останавливает красивая шатенка. Она цепляет взглядом мою руку на локте Толика и улыбается ещё дружелюбнее.

— Увидела твой байк, решила, ты вернулся за мной, — говорит девушка.

Я дёргаюсь в сторону. Эту красотку я узнала. Та самая, которой я отдала бутылку шампанского на пороге квартиры Котёночкина. И этот взгляд, полный обожания, тоже видела.

Котёночкин ловко перехватывает меня за талию, не давая вырваться, и качает головой:

— Я по делу, Машенька. Позвоню тебе позже. Извини. — Он протискивается мимо возмущённой поклонницы.

Задев девушку слегка оголённым локтем, вижу, что она светится бирюзовым чувством влюблённости. Но её аура тут же чернеет. Чистая ненависть. Клавка бы обзавидовалась. А я спиной ловлю шипы озлобленности. У медсестры не хилые чувства, если она так реагирует.

— Молчи, — бросает в ответ на мой вздох Толик.

Он приводит меня в какой-то кабинет, быстро моет руки и переодевается в зелёный костюм.

— Чёрт, я всё это делаю только ради детей.— Он останавливается напротив меня. Заговорщицки подмигивает. — Ждёшь здесь десять минут, потом можешь пройти в палату, отсюда налево по лестнице на два этажа вверх. У тебя пятнадцать минут.

— Поняла, — шепчу в ответ.

Пульс скачет по венам как ненормальный. Такое ощущение, что мы собрались грабить банк.

У Толика, похоже, такие же мысли. Он улыбается уголком губ:

— Я, наверное, сошёл с ума. — Быстро целует меня и уходит.

Я даже не успеваю возмутиться. А организму очень понравилось. И, более того, мне понравилось.

Касаюсь пальцами рта. Я не вытянула из Котёночкина ни капли силы. Да, поцелуй был мимолётным, лёгким и почти неощутимым. Но моя сила всё равно должна была притянуть и высосать хоть какую-то эмоцию. Но ничего. Я должна перепроверить, потому что этого не может быть. Неужели Верховная права, и он — тот, кто сможет обуздать мои способности?

Спохватившись, я трясу головой и проверяю время. У меня было десять минут. Сколько прошло, пока я мечтала о новом поцелуе с Толей?

Выбегаю на лестницу и поднимаюсь на два пролёта вверх, выглядываю из-за угла. Котёночкин как раз выводит Таню с обоими мальчишками в коридор.

Как только они скрываются в лифте, мчусь в палату и первым делом кидаюсь к тумбочке детей.

Сегодня я принесла немного сладостей, фрукты и игрушки из квартиры. Ничего особенного: машинку, книги, робота-трансформера с красной головой.