Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 15 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Я присаживаюсь к нему за стол, оглядываюсь на бесчувственного анестезиолога.

— Через пять минут будет как новенький. Стресс, работа тяжёлая, — о бъясняет Толя. У него самого уставший голос.

— Монетку с проклятьем, — тихо шепчу, чтобы не потревожить Бориса. Показываю жёлтый кружочек десятирублёвки.

Толик берёт его и вглядывается, смотрит на меня с подозрением и ругается.

— Вот уроды, испортили такую вещь! Как додумались?!

— С Пашей всё хорошо? — влезаю с важным вопросом. Мальчишка мог не выдержать магического вмешательства.

— Плохие анализы. Надеюсь, теперь станет лучше. Я вызову тебе такси. — Толик достаёт из кармана телефон.

Я в растерянности.

— Ты собираешься остаться в больнице?

— Есть другие варианты?

— А монетка?

— Прости, не отдам, это улика. — Толик наливает чёрный кофе в гранёный стакан и ставит рядом с диваном на пол.

Я наблюдаю за его действиями, как за каким-то ритуалом.

— Улика?

— Надо же найти того, кто это сделал, — подмигивает мне Толик.

А я качаю головой:

— Прежде всего тебе надо отдохнуть.

Котёночкин останавливается у стола и заламывает бровь. Отрепетированный красноречивый взгляд. Но меня бросает в дрожь от его пристального внимания, от едва заметной усмешки. И от лёгкой небритости на подбородке.

— И я бы поговорила наедине, — в горле совсем сухо.

Я подхожу ближе. Аромат кофе витает между нами как невысказанное обещание. А мужчина напротив ждёт. Я хочу прижаться к нему, обнять. Это влечение почти непреодолимо.

— Я бы предпочла, чтобы ты подбросил меня до дома, — шепчу ему в самые губы.

Слышу, как у Толика сбивается дыхание. Мне нравится его пронизывающий взгляд.

— Валите целоваться в морг! — вгрызается в темноту пьяный голос. — Тут царство печали.

Борис уже сидит на кровати и пытается сфокусироваться на нас разъезжающимися глазами.

Толик ругается сквозь зубы, пихает анестезиологу чашку с кофе, подхватывает меня и нашу одежду и выходит на улицу.

— Царство печали? — уточняю сквозь глупое хихиканье, пока натягиваю плащ.

Толик отвечает, не оборачиваясь и не сбавляя темпа:

— Когда у Бориса плохое настроение, надо грустить вместе с ним.

На улице сажает меня на мотоцикл, вздыхает:

— Второй раз ведусь на твои серые глазищи. Ещё раз так посмотришь, отрабатывать придётся. — Он надевает на меня шлем и заводит мотор.

Я улыбаюсь. Хочется смеяться, в груди от этого рычащего «отрабатывать» становится до глупости легко и горячо. Прижимаюсь бёдрами ближе к горячему телу, тяжело справиться с предвкушением.

Я чувствую, как нас тянет друг другу. Запах кожи и бензина кружит голову. Мелькают фонари, светофоры, прохожие, мы прорезаем Невский проспект насквозь. Толя, словно заговоренный, пересекает перекрестки на постоянный зеленый и ловко лавирует между потоками.

Это даже красиво. Так же красиво, как и непонятно, почему то там, то здесь возникшие духи Города плюются нам в спину или грозят кулаком.

Но об этом я подумаю позже.

Оставив мотоцикл возле подъезда, мы молча поднимаемся на третий этаж.

* * *

Страсть, похоть – красная;

Истинная любовь – изумрудная;

Родительская любовь – салатовая;

Детская любовь – белая:

Вера – голубая;

Гордыня – желтая;

Любовь к жизни – оранжевая;

Жадность/любовь к деньгам – фиолетовая;

Ненависть – черная;

Приворот/привитая любовь – синяя;