Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 14 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Через пять минут бесплодных поисков в палате возникает призрак Ксении Блаженной.

— Добра тебе. Уходить надо. — Пожилая женщина с кряхтением осматривает устроенный мной беспорядок, качает головой. — Не нашла?

Я вздыхаю. Жаль, я сама не вижу, как выглядит порча. Эта способность есть лишь у некоторых Видящих и древних, типа того же Дизверко — начальника СМАКа.

— Там, — Ксения показывает на кровать Пыжика.

Нахожу нужную вещь почти интуитивно под подушкой у Паши. Гоночный автомобиль с открывающимися дверьми, а внутри — монетка. Обычная десятирублёвка.

Такие кидают в фонтан, чтобы загадать желание и вернуться. И такие же выдают духи Города на удачу. Каждый, кто прикоснётся к монете, получает немного везения и защиту от потусторонних сил.

Вот только с этой монеткой явно что-то не так. От неё почти воняет ведьмовством, а на вкус она горчит. Да-да, пришлось лизнуть, потом язык помою.

— Беда от неё одна, — говорит Ксения удовлетворённо. — Теперь чистенько.

И как я не заметила монетку, собирая игрушки. Откуда она у сестры, если только Видящие обирают духов на удачу?

Прячу десятку в карман, провожу вещи и постель в порядок. На секунду задерживаюсь, чтобы шепнуть заговор на здоровье. Его Толик наверняка увидит, вот и будет возможность проверить, насколько он силён.

Возвращаюсь в кабинет Котёночкина и жду его, попутно размышляя, разглядываю находку. Это не банальная кукла с порчей, которую я бы заметила.

Спрятали, подбросили? Скрыли до поры до времени магией? Кто? Зачем? С какой целью? Я кручу монетку на столе Котёночкина. Грани мелькают перед глазами. Кто хочет причинить моей сестре вред?

Призрак Ксении Петербургской висит рядом, стол рассекает старушку пополам в районе бёдер.

— А если не знали, что счастливая монетка оборачивается злом, если поменять её вектор? — неуверенно спрашиваю у Ксении.

Та задумчиво кивает.

Фона от артефакта нет, незнающий человек мимо пройдёт, не посмотрит.

— Ты на Толика зла не держи, — внезапно говорит Ксения Григорьевна. — Мария хорошая, только влюбчивая сильно.

Я думаю совсем о другом, даже не понимаю вначале, о чём старушка. Но в голове возникает образ медсестры в расстёгнутой мужской рубашке. Мария, значит. Машка.

— А Толя Маше этой по своей воле даёт. — Жаль, нельзя снова проклясть эту дурочку. Не в моих правилах драться за внимание мужчины с соперницами. И злюсь я слишком откровенно, какое мне дело до неё и жопа-соседа?!

— Глупая, он тебе сейчас помогает, а не ей. — Ксения касается прозрачными пальцами монетки. Грани проходят сквозь них. А Блаженная тяжело вздыхает.

За дверью слышатся голоса. Я подскакиваю как ужаленная, хотя понимаю, что мне незачем прятаться. И всё равно отхожу за белый шкаф слева. Ксения Григорьевна растворяется призрачной дымкой.

В комнату вваливается Толик, он поддерживает пьяного вусмерть мужчину. Укладывает его на потрёпанный диван и укрывает больничным халатом. Расстёгивает рубашку и стирает пот со лба.

— Всё в порядке? — я подхожу к Толику. Тот вздрагивает и матерится.

— Люба, напугала! Не подкрадывайся как привидение, пожалуйста. Успела?

Киваю, не отрывая взгляда от тела на диване.

— Борька напился. Опять поссорился со своей мегерой, — поясняет Толя, отходя к столу, щёлкает кнопкой на чайнике, даже не проверив, сколько там воды. Чайник подсвечивается синим и начинает шипеть. — Что нашла?