Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 102 – Анна Христолюбова

Она обернулась, резко и едва не задев его грудью — так близко он стоял, противные слёзы вновь подступили к глазам, грозя выплеснуться на всеобщее обозрение.

— Ну, разумеется, случайно… — Губы задрожали.

— Нет! Не плачьте… — Алексей упирался руками в берёзовый ствол, и, обернувшись, Лиза очутилась с ним лицом к лицу. Взгляд его вдруг потяжелел, словно свинцом налился, сделался пристальным и каким-то болезненно-напряжённым, настойчивым и вместе с тем умоляющим, и она замерла, не шевелясь и, кажется, даже не дыша.

Взгляд натягивался, точно струна, теперь Лиза не видела ничего, кроме расширенных зрачков, отчего-то становившихся всё ближе. Пальцы тронули щеку, вытирая слёзы, затем мягко, самыми кончиками, прошлись по скуле, провели по виску и зарылись в волосы. Твёрдая ладонь легла на затылок.

— Не плачьте… — Внезапно осипший голос прервался, и губы коснулись Лизиных губ.

Вздохнув глубоко и длинно, она несмело обняла его за шею и закрыла глаза. Берёза шелестела над головой, звук был тихим, словно жестяным. Сквозь тонкую ткань спина ощущала неровную шероховатость коры, и совсем рядом, под потёртым охотничьим кафтаном, Лиза чувствовала частый и тяжёлый стук его сердца.

Кажется, она потеряла счёт времени, и когда, опомнившись, он отстранился, не знала, сколько прошло — минута, час, вечность? Разомкнув руки, Лиза не удержалась, быстро и воровато, словно невзначай, коснулась пальцем его губ. Надо же! А ей казалось, они жёсткие и холодные, как у античной статуи…

Алексей сделал шаг назад. Тёмно-синие глаза, в которых только что бушевал объятый штормом океан, сделались ледяными, как берег Чукотского моря.

— Виноват, сударыня. — Слова прозвучали глухо. — Моё поведение не имеет оправдания… Прошу простить.

— Я… не нравлюсь вам? — прошептала Лиза. Она по-прежнему стояла, прижавшись к дереву, но руки убрала за спину.

Он посмотрел хмуро, исподлобья.

— Это не имеет значения, сударыня.

— Почему? — Лиза с трудом перевела дыхание.

— Потому что я не могу ухаживать за вами. Я допустил слабость и повёл себя низко. Простите меня. Позвольте, я провожу вас обратно…

Теперь он на неё не глядел. Собаки крутились вокруг, не понимая, зачем хозяин стоит тут и никуда не идёт.

— Сейчас вы уйдёте, и я больше никогда вас не увижу… Ведь так? — Голос Лизы прервался.

— Поверьте, сударыня, лучшее, что мы с вами можем сделать — никогда боле не встречаться. — Он говорил холодно, даже сурово, а Лиза смотрела на побелевшие от напряжения пальцы, вцепившиеся в ремень штуцера. На глаза вновь навернулись слёзы.

— Почему? — выдохнула Лиза почти беззвучно, но он услышал и поднял на неё прежний стылый взгляд.

— Потому что я никогда не стану вашим мужем. Разве вы не понимаете?

— Нет! — Лиза топнула ногой и резким злым движением отёрла выступившие слёзы. — Почему мы с вами не можем просто встретиться и поговорить? Что в том дурного?

— Не лукавьте! — сказал он строго. — Даже если б я не был изгоем, сие было бы неправильно, ведь матушка ваша вряд ли бы одобрила эти встречи. Ныне же с моей стороны и вовсе низко поступать подобным образом. Я человек без жизни… Призрак…

— Вы просто не желаете меня видеть. — Лиза вскинула голову, прямо и сердито взглянула ему в лицо и пошла в сторону сада.

Ей казалось, она чувствует его взгляд, и Лиза старательно сдерживалась, чтобы не обернуться.