Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 101 – Анна Христолюбова

Неожиданно Маркиза, комнатная собачка болонской породы, лежавшая у Лизиных ног, встрепенулась, навострила уши и затявкала. Лиза подняла голову и увидела, как из-за деревьев с той стороны сада, что примыкала к лесу, вышел человек с ружьём в сопровождении двух легавых собак.

Маркиза зарычала и помчалась навстречу незнакомым псам.

— Стой, Маркиза! Куда ты? — Лиза вскочила и, подобрав длинные юбки, бегом бросилась за собачкой.

Охотник, до того момента не видевший её за кустами ракитника, заметил Лизу и остановился. Это был человек средних лет, смуглый, темноволосый, с густыми чёрными усами. На щеке его виднелся уродливый шрам, рассекавший лицо от виска до подбородка.

Два легавых пса кинулись к Маркизе, которая вмиг утратила наступательный задор, и спряталась за хозяйку. Лиза подхватила собачку на руки, и псы рванули к ней.

— Не бойтесь, сударыня! — крикнул охотник. — Берта, Роланд, сюда!

Лиза, уже собиравшаяся повернуть назад, замерла. Что-то в голосе, а ещё больше во взгляде незнакомца её насторожило, заставив шагнуть навстречу.

— Кто вы?

Мужчина поклонился.

— Простите, сударыня, я охотился и, кажется, заблудился… Это ведь не Ломово?

— Ломово отсюда в десяти верстах. — Лиза внимательно вглядывалась в черты незнакомца.

— Ещё раз простите. — Мужчина снова поклонился и повернулся, чтобы идти, но Лиза быстро подошла к нему вплотную и заступила дорогу:

— Алексей Фёдорович? Вы?

Человек попятился, в глазах мелькнуло смятение, но уже в следующую секунду он вновь сделался спокоен.

— Вы обознались, сударыня.

Тёмно-синие глаза, холодный балтийский взгляд. Эти глаза Лиза не спутала бы ни с чьими.

— Прошу простить. — Он отступил, придерживая собак за ошейники, с явным намерением уйти.

— Но это же вы! — Лиза напряжённо всматривалась в незнакомое лицо. — Я узнала вас! Отчего вы уходите? Или… или вы не хотите разговаривать со мной? — Если бы не было в её жизни этого месяца, полного слёз и жарких молитв: «Пресвятая Богородица, помоги ему! Спаси его! Обереги!», Лиза, верно, повела бы себя иначе. Но он был. Слёзы мгновенно вскипели в глазах и заволокли туманом всё вокруг: от садового пейзажа до Лизиного здравого смысла.

Она отступила, опустила на землю Маркизу и вдруг, развернувшись, бросилась прочь, но не в сторону сада, а почему-то в лес.

— Стойте! Подождите! — слышалось сзади. — Елизавета Кирилловна, остановитесь!

Слёзная пелена застилала глаза, и Лиза неслась, не разбирая дороги. Длинные юбки цеплялись за кусты, ветки хлестали по лицу. Споткнувшись о поваленное дерево, скрытое в густой траве, она запуталась в подоле и едва не упала. Больно ударилась коленом, и слёзы, сдерживаемые из последних сил, всё-таки прорвали запруду — ухватившись за тёплый, нагретый солнцем, берёзовый ствол, Лиза обняла его и заплакала навзрыд.

Хруст веток, топот и звук быстрого дыхания за спиной приблизились, и тут же раздался прерывающийся голос:

— Елизавета Кирилловна, пожалуйста, простите! Поверьте, я не желал вас обидеть!

Он остановился совсем рядом, Лиза слышала, как он дышит — часто и тяжело.

— Елизавета Кирилловна, не плачьте! — снова забормотали сзади. Растерянный голос так не вязался с обычной отстранённой холодностью, что Лиза затихла, невольно прислушиваясь. — Не предполагал, что встречу вас… Я случайно забрёл в ваш парк.