Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— Я слыхал, вы тоже обладали подобным даром? Так отчего же мы всё никак не сдвинемся с мёртвой точки? — Увы, мой друг. — Лесток картинно вздохнул. — Методы убеждения у старого аманта гораздо слабее, нежели у нового. — Хорошо. Что мы с вами можем предпринять уже ныне? — Когда принцесса уразумеет, что спасти её от монастыря в силах только комплот, ей понадобятся деньги и сторонники. Впрочем, сторонники как раз и покупаются на деньги. Одним словом, ей нужно будет очень много денег. А значит, сударь, если вы сможете предложить Её Высочеству достаточно полновесных экю, то нелишним будет и попросить у неё неких уступок в интересах вашего государства. Стало быть, у Швеции явится великолепная возможность бескровного реванша. — Дорогой друг, вы не хуже меня знаете, что Швеция теперь не в состоянии финансировать переворот. Моя страна ещё не оправилась вполне после войны… Покойный государь наделал столько долгов, что Швеция не скоро станет кредитоспособной. — Это даже хорошо. Коли так, вас не заподозрят в коварных умыслах. Но мы-то с вами знаем, что Франция — большой друг Швеции, так неужто она откажет ей в этакой малости? Нолькен рассмеялся. — Ловкий вы человек, сударь… Сколько вас знаю, всё никак не могу постичь: вы француз, но служите России, так чьи интересы вам ближе? — Мои собственные. Ежели Лизетт сделается императрицей, а ваш покорный слуга ей в том поспособствует, я не просто окончу жизнь в роскоши и неге, я стану первым лицом в этой бестолковой стране. Пусть моя сиятельная пациентка пляшет и развлекается, а править буду я. И поверьте, я не забуду интересов моей родины и её друзей… * * * Город гулял вовсю, на площадях стояли столы с угощениями, в кабаках пиво и вино отпускали за казённый счёт. Отовсюду слышались пьяные крики, хохот, а иногда и брань. Алексей проводил Лестока до Смольного двора. Неожиданно ему пришла в голову отличная мысль. — Сударь, — обратился Алексей к французу. — Не могли бы вы помочь мне в некоем личном деле? Тот глянул хмуро. — Мне надобно найти одного господина, но я очень мало о нём знаю. Быть может, вы могли бы порекомендовать ловкого человека, которому по плечу подобное дело? Лесток усмехнулся. — Такой человек есть, — сказал он, — но я бы сто раз подумал на вашем месте прежде, чем обращаться к нему… — Почему? — Потому что он видит на два аршина под землю, за деньги готов продать любого из кровных родственников на выбор, а за большие деньги всех купно. И ежели он поймёт, кто вы такой, он не смущаясь сдаст вас за вознаграждение. Алексей нахмурился: — И всё же я бы рискнул. — Ну коли так, ступайте в кабак, что в Морской слободе и спросите Фаддея. * * * Кабак в Морской слободе поразил Алексея своим убожеством — низкие, изрезанные столы, заплёванный земляной пол, а дух стоял такой ядрёный, что на пороге хотелось зажать нос. Кабатчик — здоровенный детина свирепой наружности, выслушав Алексея, ничего не ответил, лишь кивнул небрежно на лоснящийся от грязи стол возле оконца. Бородища у него была такой замечательной волосатости, что вид её невольно будил подозрения о скрытых под космами клеймёных щеках. Алексей осторожно понюхал содержимое глиняной кружки, что подал кабатчик, но отведать «нектар» не решился. 84 Фаддей появился после полуночи, подошёл, сел напротив. В свете тусклой масляной плошки, чадящей под потолком, Алексей молча его рассматривал. Лицо неприметное, серые глубоко посаженные глаза, тусклые, как у снулого окуня, бровей и ресниц почти нет. Волосы, сальные, неопрятные, стрижены в кружок. Одежда на удивление чистая. |