Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 133 – Анна Христолюбова

А когда повернулась обратно, оцепенела, широко раскрыв глаза — прямо перед ней стоял Алексей Ладыженский.

— Здравствуйте, Елизавета Кирилловна. — Он смотрел странно, точно видел её впервые. — Я хотел поговорить с вами. Можно?

Лиза испуганно огляделась — никого, только фрау дремлет в своей беседке.

— Идёмте в лес, — шепнула она.

Некоторое время шли молча, над головой протяжно вздыхал июльский бор. Листья шелестели спокойно, значительно, они уже не шептались, как в мае, а переговаривались в полный голос, вели неспешную беседу. Интересно, о чём?..

— Елизавета Кирилловна, — Алексей остановился и взял её за руку. Сегодня он глядел совсем не так, как во время последней встречи, — я не знаю, как поступить. Я всеми силами сдерживал свои чувства к вам — так казалось мне правильным. Ведь я не могу просить вашей руки. — Лиза замерла, не веря своим ушам. — Вы… вы очень нравитесь мне… Я надеялся, что смогу преодолеть это влечение…

— Зачем?

— Чтобы не чувствовать себя негодяем. Чтобы не потерять уважение к себе…

Лизу накрыла волна раздражения:

— Словом, вас заботит лишь то, как вы будете выглядеть? До меня вам нет никакого дела!

— Вы ошибаетесь. Я не хотел ломать вашу жизнь. Вы не сможете быть счастливы со мной.

Лиза топнула ногой, глаза наполнились злыми слезами.

— Значит, вы всё решили за меня: буду ли счастлива, чего хочу?

— А что ждёт жену государственного преступника, вы знаете? Вы можете попасть под розыск, вас могут постричь в монахини, вас могут сослать в Сибирь…

— Мне всё равно. Я хочу быть с вами и разделить вашу судьбу, какой бы она ни была! Я люблю вас! — Слова вырвались прежде, чем Лиза успела осознать и задержать их. Алексей сжал её руку, лицо побледнело.

— Но мне не всё равно, что с вами случится! Елизавета Кирилловна, я пришёл сказать… Я не могу жениться на вас и принять ваших чувств, я не имею права любить вас, но я могу бороться. Если я выберусь из капкана, в который меня загнала судьба, я женюсь на вас.

* * *

Элен была счастлива, а счастливые люди часто бывают эгоистичны… Конечно, она видела, что Лиза измучилась. Но чем она могла ей помочь? Тем, что сидела бы рядом и вздыхала? Вряд ли бы сестре от того сделалось легче… Конечно, она выслушала бы Лизу, посочувствовала ей, но та ничего не рассказывала, а у Элен не хватало душевных сил расспрашивать само́й.

И ещё Элен чувствовала почему-то себя неловко, словно была виновата в том, что Лиза полюбила неподходящего человека… Тоска сестры и собственное счастье, казавшееся полным и почти безоблачным, развели их, отдалили друг от друга. У Элен не поворачивался язык делить с печальной Лизой свои восторги, а молчать не было никаких сил. Душа пела, хотелось говорить о князе Порецком каждую минуту. И Элен выбрала в наперсницы Соню. Сближение произошло незаметно и как-то очень быстро, и скоро Соня стала настоящей её подругой.

Как ни была Элен поглощена своими переживаниями, спустя некоторое время она заметила, что беззаботная, смешливая, кокетливая прежде Соня вдруг изменилась. Погрустнела, потускнела, перестала болтать о всякой чепухе. Однажды вечером, помогая ей приготовиться ко сну, Соня, которой Элен рассказывала о встрече с князем, вдруг спросила, залившись краской:

— Барышня, а граф вместе с их сиятельством не заезжает?