Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 134 – Анна Христолюбова

— На что ему? — изумилась Элен и осеклась, внимательно взглянув в погрустневшее Сонино лицо. — Соня, ты что? Ты ведь с ним тогда в лесу… гуляла?

Соня вдруг всхлипнула, длинно и судорожно:

— Глянулся он мне шибко, вот я с ним и пошла, — прошептала она. — А ему что… Известное дело — барин! Господам с крепостной побаловаться и за грех не считается. Бабы сказывают, батюшка, коли с барином согрешила, епитимью не накладывает, так грех отпускает. Наше дело подневольное, барину не откажешь…

— Так он что же тебя… силой заставил? — поразилась Элен.

— Сама я, барышня. Сама того хотела. Сама с ним в лес пошла. А он что же, разве против… У него своих таких, небось, полон двор… А я его позабыть не могу…

И Соня горько расплакалась, закрыв руками лицо.

— Сонечка, милая, ну что ты! — Элен обняла её. — Ну ты ж не маленькая. Зачем ты? Знала же, что он тебе не пара… К чему себе сердце рвать…

— Знала, барышня. Конечно, знала… Да только, как в тумане была, словно во хмелю. Это как в стремнину попадёшь, и несёт тебя поток, а противиться сил нет. Он, поди, меня и не узнает, коли свидимся, а я о нём думаю всё время. Так повидать его хочется… — Соня всхлипнула.

— Не нужно тебе с ним встречаться, Сонечка. — Элен ласково гладила её по вздрагивающим плечам. — К чему терзать себя? Тебе замуж надобно. За хорошего парня. Ведь за тобой ухаживал кто-то?

— Да разве ж я барышня, чтоб за мной ухаживать! — Соня рассмеялась сквозь слёзы. — Михейка на меня засматривается, хоть завтра сватов засылать согласен, и Парфён, коваль, тоже, только не любы они мне… К чему мне замуж… Покуда барыня не отдаст, не пойду.

* * *

В конце июля зарядили дожди. Скверная погода завернула не на день и не два, а почти на две недели. Видеться с Элен было невозможно. Первые три дня Данила, исправно каждый вечер посылаемый к почтовому гроту в саду Тормасовых, возвращался с пустыми руками. Филипп начал уже волноваться, что те уехали из имения, как на четвёртый день к вечеру явилась горничная Элен с письмом. Кроме эпистолы, она передала на словах, что почтовое вместилище решено перенести в дупло старого тополя, росшего у дороги, что вела на мызу Торосово. Филиппу показалось, что девушка не то ищет кого-то, не то хочет о чём-то спросить, но не решается, но, поглощённый письмом своей барышни, почти не обратил на это внимания.

И потянулись тоскливые дни ожидания. «Почта» работала исправно. Новый тайник и впрямь оказался удобнее, теперь Даниле не приходилось пробираться в чужой сад, рискуя всякий раз быть схваченным дворней графини. Однако письма не утоляли желания видеть Элен, а ещё сильнее разжигали его. Филипп весь извёлся, а дождь, казалось, не думал прекращаться. Разверзшиеся хляби размыли дороги и затопили здравый помысл настолько, что однажды вечером он пробрался к дому Тормасовых и даже увидел Элен через окно гостиной за клавикордами. Залюбовавшись на неё, он утратил осторожность, попался на глаза бдительному сторожу и едва унёс ноги, погоняя оскальзывающуюся на размокшем грунте лошадь.

Мысль о женитьбе посещала Филиппа всё чаще. Сперва он думал об этом в неопределённом будущем, но чем больше встречался с Элен, тем крепче становилось намерение и тем в более определённые формы облекалось.

Наконец, робея и страшась реакции, он решился поговорить о своих замыслах с отцом.