Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
Взять мою Елену и молодого князя. Ему девятнадцать лет, ей шестнадцать. Лет через десять — пятнадцать свежесть её привянет, фигура после чадородия испортится, а князь, напротив, войдёт в самые привлекательные мужские лета, возмужает. За эти годы чувства охладеют, и что ждёт мою дочь? Не вкусивший сполна в юности амурных радостей супруг начнёт искать их на стороне. Коли этакое приключается, когда жена к мужу сердечно не привязана, сие, конечно, неприятно и обидно, но не разбивает сердце. А коли она его любит, каково ей станется? Андрею Львовичу почудился в её словах некий намёк, но возразить он не успел. Она продолжила: — Я не желаю для дочери таковой судьбы. И потом, он и видел-то её несколько раз — во время танцев парой слов перекинулся, и всё. Так откуда любви взяться? Стало быть, вся она зиждется лишь на внешней пригожести, а не станет таковой, так и любовь пройдёт. Женщина увядает скорее мужчины, то нам за Евин грех наказание. В сорок лет мужчина ещё орёл, а женщина в сорок лет — старуха… — Стало быть, вы мне отказываете? Решение ваше твёрдое и не переменится, каковыми бы добродетелями ни обладал мой сын? — Всё было сказано предельно ясно, и не было никаких резонов уточнять, но Андрей Львович всё же спросил, постаравшись, чтобы голос прозвучал холодно и надменно. — Боюсь, что так. — Она печально вздохнула. — Не обижайтесь, Андрей Львович, все мы хотим для своих детей лучшей доли. Князь слишком юн и неопытен для сильного и долгого чувства. Его влюблённость пройдёт очень быстро. Вы меня ещё благодарить станете за мой отказ. Андрей Львович молча встал, отвесил графине изысканный поклон и вышел. * * * В тот же вечер Филипп мерил шагами гостиную в доме Владимира Вяземского. Казалось, тоска, навалившаяся на него, едва он увидел лицо отца, раздавит, стоит лишь остановиться на минуту. Друзья выслушали его рассказ и теперь сочувственно молчали. Некоторое время в комнате слышались лишь торопливые нервные шаги и тиканье больших напольных часов. Первым нарушил молчание Владимир. — Ну и что ты намерен делать теперь? — А что я могу сделать? Отцу было ясно сказано, что никакие мои достоинства и успехи не в силах одолеть стоя́щую между мной и Элен преграду. При всём своём желании я не смогу стать старше. — Вот я и спрашиваю, как ты собираешься поступать? Прекратишь общение с ней и отправишься в столицу кутить и набираться житейского опыта? — И не подумаю! — взорвался Филипп. — Почему эта женщина, пусть даже и из лучших побуждений, почитает себя вправе рушить наши жизни?! — Она мать, — тихо напомнил Алексей. — И что с того?! Элен не крепостная, она свободный человек! Если она согласится, я увезу её и женюсь вопреки всем суждениям и запретам! — Не горячись, князь, — Алексей вздохнул, — твой отец прав: ты должен заняться карьерой, устройством своей жизни. Элен же не выдают замуж уже завтра. У вас есть какое-то время. Увезёшь её, как возникнет риск замужества. — Для начала не мешало бы справиться у барышни, согласится ли она вообще на побег и брак без благословения, — произнёс Владимир тихо. Филипп почувствовал, что бледнеет: — Ты прав. Это я должен узнать как можно скорее! Володя, дай мне перо и бумагу. * * * — Вчера отец просил вашей руки. Графиня отказала. Я хочу спросить, вы согласны бежать со мной? Покинуть мать, сестру, ваш привычный уклад, родной дом? Возможно, нам придётся скрываться какое-то время, жить в глуши среди чужих людей… Вы согласны? — Филипп выпалил все эти слова разом, на одном дыхании и замер, ожидая ответа. Взмокла спина. |