Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 139 – Анна Христолюбова

Испуг, появившийся в глазах Элен, едва та увидела его лицо, вдруг истаял, она взяла его руку.

— Да, — ответила она просто, и Филиппу показалось, что железный стержень в его спине, позволявший держаться в вертикальном положении, исчез.

Он прислонился к ветхой балюстраде беседки, отчего та угрожающе заскрипела.

— Конечно, Филипп. Я уеду с вами, раз другой возможности нет. Но что тогда станется с Лизой? Если я убегу, матушка отправит её в монастырь и не выпустит оттуда, покуда замуж не выдаст.

— Мы могли бы взять её с собой. Бежать вместе.

— Не думаю, что она согласится. — Элен грустно покачала головой. — Лиза влюблена в Ладыженского. За ним она готова хоть на край света пешком пойти, коли предложит, но он почитает сие неблагородным…

— Что же нам делать? — Филипп присел на лавку и усадил её рядом.

— Ждать. Я поговорю с Лизой, а вы побеседуйте с Алексеем.

— А обвенчаться тайно вы согласны?

— Да. Только что это нам даст?

— Ну вас хотя бы не смогут выдать замуж за другого. Мы можем тайно повенчаться и продолжать жить как жили, а если встанет вопрос с замужеством, открыть нашу тайну.

— Я думаю, пока можно и вовсе ничего не предпринимать, ведь речь о браке ещё не заходила. А коли матушка заговорит о том, тогда и повенчаемся. — И Элен положила голову ему на плечо.

Лето подходило к концу. Теперь Алексей много времени проводил в Петербурге. Лесток, наконец, призвал его на тайное поприще. Деятельная натура Алексея была разочарована — заговор если и плёлся, то как-то очень уж вяло. Он носил бесконечные письма в шведское посольство и обратно, пару раз сопровождал Лестока на встречу с какими-то господами, но оба раза ничего нового узнать ему не удалось. Всякий раз Лесток оставлял его на улице, чтобы в случае необходимости он смог обнаружить слежку и предупредить своевременно.

Приезжая в Ожогино к Владимиру, Алексей каждый раз наведывался к Тормасовым. Встречи с Лизой бывали редкими и краткими, чаще ему удавалось взглянуть на неё лишь издали. О любви они больше не говорили, да и некогда было — подобные разговоры не ведутся впопыхах да на бегу. И всё же Алексея тянуло в Торосово точно магнитом, а воротившись оттуда, он погружался в хмурую задумчивость, подолгу меряя шагами свою комнату.

* * *

Филипп и Элен продолжали встречаться при любой возможности. Но возможностей тех становились всё меньше, приходилось довольствоваться перепиской и редкими переглядываниями во время церковной службы или при встречах на лесной дороге. Скоро должен был начаться сезон балов в Петербурге, оба, и Элен, и Филипп, ждали его с нетерпением.

В конце августа отец объявил, что намерен, наконец, определить Филиппа на службу, и они отправились в Санкт-Петербург. Мария Платоновна, даром что никогда деревню не любила и жить там не стремилась, отчего-то в этот раз не пожелала сопровождать мужа и осталась в имении. После памятной ночи её отношения с Филиппом сделались натянутыми, она почти не разговаривала с ним и старалась не оставаться наедине.

Петербургские дела заняли без малого неделю. Вакансий в Канцелярии Иностранной коллегии, где отец хотел видеть Филиппа на службе, не оказалось, однако Адриан Неплюев сообщил им, что через пару месяцев в секретной экспедиции должна открыться новая вакансия переводчика, и он рад будет похлопотать, чтобы на это место взяли князя Порецкого. Сам Адриан Иванович занимал в секретной экспедиции должность секретаря и, по общему мнению отца и его знакомцев, обещался сделать неплохую карьеру. Филиппу он нравился.