Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 66 – Анна Христолюбова

Собеседник внимательно взглянул на него:

— Тогда можно сказать, что или вы, или князь кому-то перешли дорогу…

— Собственный мой враг, полагаю, вполне удовлетворён дыркой, что оставила его шпага, вряд ли ему была нужда прибегать к помощи целого отряда. Князь и вовсе в России лишь пару недель. Ни друзей, ни недругов покуда не нажил.

— Быть может, на вас напали по ошибке?

— Возможно, — согласился Алексей, ни секунды в это не веря.

— Да! — спохватился хозяин. — Я забыл представиться: граф Владимир Вяземский, — и он протянул Алексею руку.

— Алексей Ладыженский, — отрекомендовался Алексей, ладонь графа была сухой и тёплой, а рукопожатие крепким. — Благодарю вас, сударь!

Ближе к ночи заглянул доктор. Посчитал пульс, осмотрел раны и удовлетворённо кивнул:

— Недурно, сударь. Завтра вечером, ежели всё будет ладно, попробуем подняться… Только никакого самочиния! — прикрикнул он, что-то такое заметив в лице пациента. — Увижу, что нарушаете предписания, велю запереть вас здесь. И к дивану привяжу!

— Доктор, как князь Порецкий?

— Пока по-прежнему… — грустно вздохнул тот. — На всё воля Божья… Молитесь. Я делаю то, что в моих скромных силах, остальное в руце Всевышнего, юноша.

На утро Алексей чувствовал себя, если и не как новым, то во всяком случае изрядно подлатанным. Голова уже не кружилась, в ушах не звенело, раны, за исключением сквозной, той, что под ключицей, почти не болели. Но, памятуя об угрозах доктора, он терпеливо ждал, когда ему будет дозволено подняться.

Заходил граф, сообщил, что за ночь изменений в состоянии князя ни к лучшему, ни к худшему не случилось, принёс несколько книг и ушёл, оставив гостя на попечении безмолвной немолодой служанки.

Алексей попытался читать, но вскоре понял, что сосредоточиться на чтении не может, и погрузился в свои невесёлые думы.

Неужели он умрёт? Этот человек, что, не колеблясь, заслонил его своим телом?

Алексей лежал, закрыв глаза, и вспоминал. Князь Порецкий спас его дважды… Всеми силами старался помочь, рисковал, пряча Алексея… Как же так вышло, что человек, которого Алексей знает десять дней, сделал для него больше, чем люди, окружавшие годами? И сделал совершенно бескорыстно… Просто взял и отдал за него жизнь…

Вечером зашёл доктор, снова осмотрел, послушал и разрешил подняться.

— Позвольте мне навестить князя, — попросил Алексей.

Либерцев не стал возражать.

Порецкий лежал в соседней комнате. Лицо его было изжелта-бледным, черты заострились, щёки посерели и ввалились, в уголках рта — запёкшаяся кровь.

— Филипп… — тихо позвал Алексей, хотя было ясно, что тот его не слышит. — Держись, князь!

Возле кровати на полу, точно верный пёс, сидел князев камердинер, глядя перед собой потухшими, остановившимися глазами.

— Вот ещё пациент, — кивнул на слугу Либерцев. — Не знаю, что с ним делать. Не ест, не пьёт, не спит, третий день сидит не шевелясь в одной позе…

Алексей присел возле слуги.

— Данила, — позвал он негромко. — Ты что это? Князь скоро очнётся, ему твоя помощь нужна будет, а ты и встать-то не сможешь. Пойдём со мной. Отдохнёшь немного и воротишься. Доктор позовёт нас, если он очнётся.

И Алексей осторожно взял камердинера за руку. Тот с усилием перевёл на него невидящий взгляд.

— Эх, барин… не уберёг… — прошептал он едва слышно.