Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 63 – Анна Христолюбова

Карету тряхнуло вновь. Пётр Матвеевич вздохнул. Странно устроен человек, ведь тогда казалось, что жизнь кончена… Если бы не Евдокия Фёдоровна, приютившая и сделавшая членом своей семьи, не было бы его теперь на свете…

Какая глупость! Разве стоят научные идеи, каковыми бы замечательными они ни были, Божественного дара? Возможности дышать, любить, чувствовать, да что уж там — даже страдать!

Неожиданно сквозь дремоту послышались голоса и даже, как ему почудилось, рыдания.

— Стой! — раздался совсем близко взволнованный незнакомый голос. — Кого везёшь?

Вопрос явно адресовался к кучеру, и карета остановилась.

Стряхнув остатки сна, Пётр Матвеевич выбрался на дорогу. Высокий молодой мужчина разговаривал с возницей.

— Что вам угодно, сударь?

— Прошу вас, помогите мне, сударь! — тот бросился к Либерцеву. — Там, на дороге, двое раненых, кажется, на них напали. Их нужно погрузить в карету. Один я не справлюсь, а слуга рыдает над своим барином, и я никак не могу привести его в чувства. Позвольте вашему человеку помочь мне!

— Раненые? — Остатки сна как рукой сняло. — Где они?

И Пётр Матвеевич почти бегом бросился вслед за молодым человеком. Действительно, посреди дороги стояла, накренившись, карета с распахнутыми дверцами, а в нескольких шагах от неё на земле лежали два тела. Третья фигура, стоявшая на коленях возле одного из тел, билась головой о дорогу и сквозь рыдания повторяла: «Не уберёг! Не уберёг!»

Пётр Матвеевич решительно отодвинул скорбящего и нащупал пульс.

— Жив, — бросил он. — Надо перевязать. Разорвите рубашку и перетяните рану потуже. Эй! Ты кто? Камердинер? Прекрати голосить и помоги.

Сам повернулся ко второму.

— Этот тоже жив. Раны не опасные, но их много, и та, что под ключицей, сквозная и сильно кровит.

Спустя четверть часа оба раненых были перевязаны. Незнакомец и слуги под руководством Либерцева уложили их в карете. Пётр Матвеевич взглянул на молодого человека:

— Нужно немедля перевезти их в нормальные условия. Причём везти далеко нежелательно…

— Наше имение в полутора верстах отсюда, — отозвался незнакомец.

— Едемте!

Пётр Матвеевич перебрался в карету к раненым. Экипаж тронулся. На козлы пришлось сесть незнакомцу, поскольку слуга, хоть и перестал причитать, кажется, человеческую речь понимал не до конца.

До усадьбы доехали быстро.

— Ожогино? — удивился Пётр Матвеевич, когда колёса кареты застучали по дощатому настилу. — Кем же вы приходитесь графу Татищеву?

— Простите, сударь, забыл представиться… Граф Владимир Васильевич Вяземский, к вашим услугам. Мой отец получил это имение в наследство от своего дальнего родственника, кажется, троюродного дядюшки. Я прибыл только нынче утром и ещё не ездил представляться соседям.

— Либерцев Пётр Матвеевич, доктор медицины. Проживаю в имении графини Тормасовой в пятнадцати верстах к северу. Так что, мы с вами соседи.

— Вы медикус?! Какое везение! Это просто фатум, рука судьбы! Не представляю, что бы я делал один…

Карета остановилась у крыльца. Раненых втащили в дом, зажгли свечи, из кухни принесли воду.

Засучив рукава, Пётр Матвеевич мыл руки над тазом.

— Князь Порецкий? Вот так встреча…

Возглас графа, изумлённый и немного испуганный, заставил взглянуть на Вяземского внимательнее. Тот со свечой в руке склонился над одним из пострадавших.