Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 64 – Анна Христолюбова

— Вы знаете этого господина?

— Мы познакомились на прошлой неделе на балу у графа фон Миниха. Сыграли партию в шахматы и очень приятно побеседовали. А вы с ним знакомы?

— Лично — нет. Слыхал, что имение его отца расположено неподалёку, но хозяева редко там бывают.

Привычным движением Пётр Матвеевич повернул молодого князя, разорвал окровавленную рубашку и стал ощупывать тело.

— Рана в плече неопасна. Вот здесь, здесь и здесь, — указал он графу, — просто царапины. Здесь тоже неопасно — проткнут мускулус, кость не затронута, а вот рана в груди — это серьёзно. Боюсь, может быть задето лёгкое. Нужно приподнять верхнюю часть тулова — положить его повыше, чтобы не захлебнулся, если кровь горлом пойдёт.

Руки действовали словно бы сами по себе, будто и не прошли годы с тех пор, как он в последний раз держал в них хирургический инструмент.

— Мне срочно нужен мой докторский сак, граф. Я напишу записку, распорядитесь послать ваших людей на мызу Торосово. — Пётр Матвеевич хмурился. — Причём делать сие надо немешкотно.

Второй пациент сильной тревоги у Либерцева не вызвал. Правда, при осмотре обнаружилась ещё одна рана в левом боку, уже начавшая рубцеваться, но она была явно неопасна. Хотя раненый был очень бледен и приходить в себя не торопился, главное, что кровотечение практически остановилось.

Завершив осмотр, Пётр Матвеевич внимательно взглянул в лицо пациенту и едва заметно покачал головой.

— Вы знаете его? — спросил граф. Всё это время он взирал на Либерцева с восхищением и надеждой, точно тот был чародей.

— Лицо кажется знакомым, но где я встречал этого господина, боюсь, не припомню… — Пётр Матвеевич чуть пожал плечами. — Впрочем, полагаю, уже завтра вы сможете задать все вопросы ему лично. Думаю, к утру он очнётся. Оставьте с ним кого-нибудь из прислуги и вернёмся к князю. Мне может понадобиться ваша помощь.

* * *

Очнулся Алексей ближе к полудню. С трудом повернув голову, увидел совершенно незнакомую комнату. Кажется, он лежал на диване. Сквозь неплотно задёрнутые тяжёлые портьеры пробивался свет ясного весеннего дня.

В голове шумело, тело ныло, а местами болело. Во рту было сухо, и перед глазами всё как-то покачивалось, словно он находился на борту корабля. Алексей попытался сесть, но потолок и стены так бешено завертелись перед взором, что его замутило, и он со стоном откинулся назад.

— Обождите, барин, не шевелитесь, — послышался сбоку тихий голос, но сфокусировать в том направлении взгляд он не смог, и голос так и остался бестелесным.

Алексей прикрыл глаза.

Спустя некоторое время — трудно было понять, много его прошло или мало — донёсся звук шагов, и Алексей почувствовал на запястье чьи-то прохладные твердые пальцы. На сей раз зрение повиновалось лучше, и он увидел склонившегося над собой немолодого господина. Тот пощупал пульс, затем, велев прислуге открыть шторы, оттянул веки и изучил белки глаз. После чего уже взглянул на Алексея, как на явление одушевлённое, и скупо улыбнулся:

— Как самочувствие? Голова кружится?

Алексей кивнул. Во рту было так сухо, что, казалось, попытайся он заговорить, вместо слов раздастся шелест.

— Ничего, — успокоил его мужчина, — сейчас вам дадут микстуру, и сразу станет легче.

Он помог приподняться, и перед лицом возник стакан с обещанной микстурой. Несмотря на противный вкус, Алексей зажмурился от наслаждения, когда в горло полилась прохладная жидкость. Даже замычал от удовольствия.