Книга Когда Шива уснёт, страница 49 – Ирина Валерина

Она закрыла обложку планшета, уложила его в объёмную пеструю сумку, сшитую из кусочков кожи, и неторопливо подошла к его столику. Заправила за ухо непокорную прядь, улыбнулась.

— Позволите?

Тадеаш вскочил с места, коря себя за нерасторопность. Споро отодвинул кресло, предлагая ей сесть.

— Прошу вас. Признаться, не ожидал, простите увальня.

Эви мелодично рассмеялась. Изящно опустилась на мягкое сиденье, повесила на плечики сумку. Он вернулся на своё место, чувствуя, как бешено колотится сердце. Подобное волнение было для него внове. Она действительно застала его врасплох, но досады он не испытывал. Напротив, проснулся интерес: эта женщина удивляла всё больше и больше. Тадеаш с лёгкой улыбкой указал рукой на книжку меню:

— Может быть, ещё кофе?

— Спасибо, но лучше воды. Я несколько часов работала над эскизом настенного панно для этого кафе, выпила три чашки американо, четвёртая будет очевидно лишней. — Эви говорила приветливо, но смотрела на него серьёзно, не отрываясь, словно пыталась прочитать на его лице нечто скрытое, не передаваемое словами. Её взгляд сбивал Тадеаша с авантюрного настроя. Впрочем, он и без того уже понял, что с ней не сработает ни одна из привычных схем.

— Я заметила, как вы за мной наблюдали… На меня часто смотрят, привыкла и не реагирую, а когда работаю, вообще перестаю замечать окружающий мир, однако ваш взгляд ощущался буквально кожей…

Он не сразу нашёлся с ответом. Эви запустила тонкие пальцы в волосы, откинула за спину тяжёлую волну тёмных волос.

— Как вас зовут?

Прямой вопрос снова застал врасплох. Опять она его опередила! Похоже, Тадеаша били по всем фронтам. Подавив досаду, привстал, протягивая руку:

— Тадеаш Творце́вич. Архитектор.

Она улыбнулась:

— Эвика Новотна. Художница. Можно Эви. У вас, кажется, польская фамилия?

— Так, я и родился в Польше, в Та́рнуве. Правда, давно не живу там, мой бизнес связан с постоянными разъездами — вся Европа, да и не только. Так что практически гражданин мира.

— Но вы очень хорошо владеете чешским, ни за что бы не подумала, что он для вас неродной.

Эвика поднесла к губам запотевший стакан и сделала глоток. Тадеаш ощутил острый приступ жажды — правда, иного свойства, но вслед за ней тоже выпил воды. Стало немного полегче. Он кашлянул, ощущая, что волнуется:

— Дело в том, что я… эм-м… как бы это поточнее выразиться… в некотором роде полиглот. Владею всеми европейскими языками, а также латынью и санскритом — но в случае последних не отвечаю за качество произношения. Сами понимаете, мёртвые языки, спросить не у кого — стало быть, и не с кого.

Эви удивлённо приподняла правую бровь:

— Однако! Впервые встречаю полиглота! А как вы ухитряетесь сохранять такое количество информации, неужели не путаетесь? Вообще, это, конечно, поразительно. Наверное, врожденное свойство — такая память?

Он довольно усмехнулся:

— Мог бы, конечно, прихвастнуть: мол, от природы одарённый либо старательный в учении, но врать не стану — это специальная методика. Немного фармакологических чудес: ноотропы, витаминные комплексы, плюс лёгкое гипнотическое воздействие. Базовое владение закладывается, но всё прочее нужно нарабатывать, тренировать.

— Ну да, логично, что тренируется, то развивается. Интересный метод… — Эви смотрела на него не отрываясь, глаза её подсвечивались изнутри какой-то эмоцией. — Удивительно, мне так с вами… с тобой… легко, словно мы сто лет знакомы.