Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 81 – Лена Харт

— Ты в порядке?

— Отлично, — бурчу. — Просто взял тайм-аут. Тактическое отступление.

— Это свадебный наряд, а не вражеская армия.

— Вражеская армия была бы проще.

Она фыркает. Я снова подхожу к ней, на этот раз с новым рвением. Сосредотачиваюсь. Дышу. Перестаю думать о том, как близко она стоит, как пахнут её волосы, как хочется зарыться в них лицом и забыть обо всём на свете.

Двадцать пятая застёжка. Мои костяшки задевают её позвоночник, и она вздрагивает.

— Извини.

— Ничего, — шепчет. — Продолжай.

Тридцать седьмая. Ткань начинает понемногу сползать, открывая верх её спины. Лунный свет из окна ложится на её кожу серебряными бликами.

Сорок вторая. И тут я вижу её... маленькую родинку у неё на лопатке. Тёмную точку на светлой коже, похожую на каплю шоколада на сливках.

Замираю. Этой родинки я раньше не видел. За три года работы, за все эти деловые встречи, совещания, поездки, я ни разу не видел её спину. И теперь понимаю: хочу целовать эту родинку до конца своих дней. Хочу знать каждый миллиметр её кожи. Каждую родинку, каждый шрам, каждую тайну, которую она прячет под строгими блузками.

Сглатываю. В комнате становится невыносимо жарко.

— Всё? — спрашивает шёпотом.

— Почти, — хриплю. — Тут ещё какой-то крючок. Дьявольское изобретение.

Нащупываю крошечный металлический крючок на уровне её талии. Чтобы его расстегнуть, мне приходится наклониться и прижаться к ней ещё ближе. Теперь я вдыхаю её запах полной грудью. Голова кружится.

Замок щёлкает. И наряд, лишившись последней опоры, медленно, с шёлковым шелестом, сползает вниз, обнажая её спину, плечи, изгиб талии. Он собирается у её ног белым облаком.

Она остаётся стоять в тонкой комбинации телесного цвета, которая не скрывает практически ничего.

Замираю, боясь пошевелиться.

Марьям медленно поворачивается ко мне, её лицо пылает румянцем, глаза блестят, а полуоткрытые, припухшие губы словно притягивают взгляд. В её усталом и смущённом взгляде проскальзывает нечто большее, от чего внутри меня всё переворачивается.

Я не могу отвести взгляд от её плеч, от изящной линии ключиц, от груди, которая с каждым глубоким вдохом приподнимается соблазнительно и естественно. Весь мой выученный годами самоконтроль и железная выдержка мгновенно рушатся, словно карточный домик.

Делаю шаг. Потом ещё один. Она не отступает. Только смотрит, ждёт.

Протягиваю руку и убираю с её лица выбившуюся прядь волос. Мои пальцы задерживаются на её щеке чуть дольше необходимого. Кожа под ними горит.

— Марьям... — не знаю, что собирался сказать дальше. Да и неважно.

Наклоняюсь и целую её. Так, как целует мужчина, который слишком долго ждал, слишком долго боролся с собой и наконец проиграл эту битву. С наслаждением.

Мои губы находят её, и она отвечает сразу, без малейшего колебания. Её руки обвивают мою шею, пальцы зарываются в волосы на затылке. Подхватываю её на руки, и она обвивает меня ногами, прижимаясь всем телом.

Марьям что-то шепчет мне в губы. Моё имя. Снова и снова. И от этого я окончательно теряю голову.

Не помню, как мы оказываемся в моей спальне. Дверь остаётся открытой. Лунный свет, пробивающийся через огромное окно, заливает комнату серебром.

Опускаю её на кровать, нависая сверху, опираясь на руки, чтобы не раздавить. Смотрю в её расширенные глаза с потемневшими зрачками.