Книга Вторая семья. Неверный, страница 39 – Ирина Манаева

Узнала о себе много нового, например, что ничерта не делаю по дому, что обленилась настолько, что не работаю. А то, что я калякаю на дому, работой назвать сложно. Что я плохая мать, ну это уже, уверена, у неё от Макса пошло, потому что она слово в слово пересказывала его пламенную речь касательно боевых искусств и становления мужика. Были там ещё сомнительные комплименты по поводу моего гардероба, и я уж было решила, что хотя бы здесь у меня есть вкус. Но оказалось, что так одеваюсь для того, чтобы на меня чужие мужики глазели.

Когда слушать надоело, вошла на кухню, где была полноправной хозяйкой вот уже девять лет, и у дражайшей Маргариты Павловны перехватило дыхание. А я как ни в чём не бывало открыла холодильник, чтобы достать себе мороженое. Она что-то принялась говорить про огород, а я делала вид, что меня вообще ничего не касается.

— Знаете что, — отправила в рот очередную порцию холодной сладости и обратилась к ней, когда свекровь закончился мыть мне кости, — вы больше не приезжайте.

— Почему? — пыталась она делать вид, что ничего не произошло.

— Ну как же. Пол тут немытый, а вы свои белые носки испачкаете. Или не дай бог перепутаете внука с внучкой.

— Какой внучкой? — не понимает она юмора.

— Ну я же его не по мужским канонам воспитываю, — пожимаю плечами.

— Некрасиво подслушивать чужие разговоры, — делает выпад в мою сторону.

— А я у себя дома. Спустилась, а тут вы. Хоть бы в комнате закрылись, когда столь важную информацию другим передаёте. Мало ли кто захочет на собственной кухне поесть.

— Это не только твой дом, — пытается что-то мне доказать.

— Но я не хочу видеть тех, кто не заслуживает здесь быть.

Взгляды схлёстываются, и она уходит. А спустя пару дней и вовсе съезжает, и после мы стараемся вообще не пересекаться. Когда это было? Около года назад? Надо же, сколько лет мне лгали в глаза.

Теперь я понимаю, что у них у Рубцовым семейное.

Кир подходит к бабушке и обнимает её. Не буду настраивать сына против родственников. Это его родные, не мои. У нас нет общей крови, а как только разведусь с Максом, не будет ничего: ни фамилии, ни дома, ни семейных ценностей. Хотя последнего и не было, судя по событиям.

Удивительно, как бывает, когда кажется, что смотришь с человеком в одном направлении, а по факту ты — прямо, а он — налево.

— Так чем обязаны? — вздыхаю, открывая ворота ключом.

— Ты даже не позвонила, чтобы рассказать про сына!

— Ах, это, — делаю вид, что мне безразлично, и она смотрит на меня округлёнными от ужаса глазами.

— Это?! — ахает, покрываясь красными пятнами.

— Входи, — обращаюсь к сестре, которая застыла на пороге. — И ты, Кир, — зову сына, намереваясь закрыть перед свекровью дверь. Ничего ей не должна, пусть ищет себе другую невестку в лице Инги.

— Я от чужих людей узнаю, что мой Максимка в больнице лежит!

— А теперь от меня узнаете, что у вас внучка есть. Лет пять ей. И невестка вторая. Можете прямо сейчас ехать на Кузнецовскую, там Рубцов находится, и вот познакомитесь. Или вы знали о ней?

Свекровь поджимает губы, качая головой, и мне становится её жалко. Ой, Карина, вот только этого тут не хватало.

— Он как раз очнулся, вас должны пустить, — сбавляю обороты.

— Ты с ним говорила? — она тоже прикручивает нахрап.

— Знаете, и желания нет, — признаюсь. — Вы сюда больше не приходите, — прошу её, закрывая перед носом ворота. — Мы вам никто.