Книга Гром над пионерским лагерем, страница 42 – Валерий Шарапов

— Так точно.

— Вот когда они поступят — тогда и проверяй. И имей в виду, — Яковлев подчеркнул важность слов, тряхнув пальцем, — Тихонов нынче из Германии репарации везет, по каждому пустяку его трогать не дадут.

Прочитав протокол об обнаружении «в состоянии смерти за семейным столом» трупа гражданки, которая по месту работы характеризовалась «двусмысленно», «как личность с неуравновешенной головной коробкой, склонная к психическому срыву и чрезмерному употреблению спиртных напитков в условиях беспокойства», Акимов окончательно смирился с мнением Яковлева и подписал. Медик Симак, обнаружив, что «признаков насильственной смерти не установлено», «пороховые следы на коже правой руки имеются», «запах алкоголя изо рта выраженный», «посторонних лиц на территории или внутри помещения найдено не было», а также то, что высказанные им, Симаком, сомнения считаются «надуманными и неосновательными», плюнул и поступил так же.

…Распоряжения по поводу проведения каких-то дополнительных мероприятий так и не поступили. Спустя некоторое время, когда Сергей побывал на Петровке совсем по другому делу, он выловил Яковлева и спросил о ходе дела. Лейтенант был деловит, сосредоточен и нетерпелив:

— Дело? Какое дело?

— Самохиной.

Тот с досадой отмахнулся:

— Да какое там дело? Нет никакого дела. Хочешь — иди в архив, изучай.

Да, для очистки совести Акимов сходил и выяснил, что в возбуждении уголовного дела отказано, поскольку смерть гражданки Самохиной наступила в результате самоубийства, что подтверждается «наличием выстрела из собственного нагана». Приложены были и обрывки письма от «лица, с которым у гражданки Самохиной имелись личные взаимоотношения, не связанные с профессиональной деятельностью». И вывод: «Смерть Самохиной М. А. наступила в результате добровольного лишения жизни путем выстрела из огнестрельного оружия, находящегося на балансе отделения почты».

— Сильный филолог этот ваш Яковлев, — пробормотал Акимов, возвращая материалы, — прям Зощенко.

— Что? — раздраженно переспросила секретарь.

— Спасибо, говорю.

Шагая на вокзал, Акимов размышлял: как это вот все расценивать? Напортачили с фанатизмом или без такового? И как это все вообще воспримет Сорокин, который хлопотал за Милу, поручился за нее? Негативно, наверное, воспримет, а далее два варианта — либо немедленно получит сердечный приступ, либо просто оторвет всем головы. И Сорокин, и Катерина — оба специалисты по самоубийствам, — они ведь могут настоять на эксгумации, изучить, опозорить.

Нет, не по душе Сергею командование. Вроде бы ни в чем не виноват, но при этом виноват во всем.

Правда, недолго удавалось переживать за то, кто что скажет когда-то, когда и если вернется. Вскоре прибавилось настоящих неприятностей, которые требовали немедленного решения.

Сначала с летним лагерем все шло гладко.

Стоило Пельменю и Анчутке хлопнуть дверью — и немедленно нашлись другие рабочие руки, что завели воду в корпус, навесили умывальники, сделали вполне годные отводы.

— Незаменимых нет, — заявила Ольга, разобидевшись на пацанов (хотя, казалось бы, за что?), но тут же равнодушно уточнила: — Ночью подежурите?

Речь шла о том, чтобы кому-то присматривать за теми из мальков, которых родители желали оставлять на ночь.